Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
успел кое-что рассказать, да… Так вот. Недавно я вернулся… из командировки. Пришлось… ну – не обо мне речь. Крутился я здесь по делам, а тут вы на войсковые пожаловали. А вчера этот бой. Ваша пара не вернулась на аэродром. Ваш оперуполномоченный парень с головой и очень оперативный… уполномоченный! Он тут такой шорох навел! Запросы – кто, что видел, что слышал. Да-да! Сразу вас нашли… а вы, что? Не знали? Да, почти сразу как вы сели в эту танковую роту…
— Ремроту…
— Ну, да. Ремроту. А потом еще и майор из бригады позвонил по вашей просьбе. Но – не это главное! Главное – что это было? Случайность, совпадение? Или на вас продолжается охота? На летчика Туровцева, управляющего истребителем «Як-3»? Вот в этом-то мне и поручили разобраться!
Он взглянул на часы.
— Обедать пойдем? Говорят – у вас тут такой замечательный повар!
И мы пошли обедать. Степаныч сегодня превзошел сам себя – нам подали томленого в сотейнике гуся! Где только нашел…
Я вдруг вспомнил хуторок, летящие по двору белые гусиные перья, слипшиеся красные перья в лужицах крови из-под трупов немцев, ветерок, играющий мехом собак у мусорной ямы, и есть мне резко расхотелось…
— Вот, что… Вы тут обедайте пока… а я сейчас… на минуточку в санчасть загляну. Надо бы ребят проведать. Я сейчас…
Я отодвинул тарелку и встал из-за стола. На душе было тяжело и тревожно. Как я забыл? Как там Кир? Ведь никто даже и не сказал, а я и не спросил… Нехорошо. Непорядок это.
До санчасти я добрался быстро. Тут царила сонная, жаркая летняя тишина, лишь в траве монотонно цвиркали кузнечики, да в воздухе гудели какие-то насекомые. Никакого движения, только на натянутых бельевых веревках белыми привидениями колыхались нижние рубахи, пара халатов и стираные бинты.
— Эй, есть тут кто живой? — негромко окрикнул я.
— Чего шумишь? — откинулся брезентовый полог большой армейской палатки и из темноты вылез немолодой военфельдшер. — Все тут, слава богу, живые… Извините, товарищ капитан, не признал я вас…
— Ничего-ничего, это я так – пошутил неуклюже… Ну, как тут мои пернатые?
— Да ничего – стучат клювами по тарелкам, да еще и добавки просят! — расплылся в улыбке фельдшер. — Заходите, товарищ капитан!
Внутри палатки было жарковато и сумрачно. Из четырех стоящих коек, заправленных чистым бельем, заняты были лишь две. Василий, в одних подштанниках, весело стучал ложкой, сидя перед табуреткой, выполнявшей роль стола, а Кирилл Извольский изволил обедать как римский патриций – лежа.
— О! Командир! — радостно зашумели ребята.
— Отставить! Во время приема пищи Устав не действует! — пошутил я. — Кушайте, ребята, кушайте! А я рядом с вами посижу.
Какой там! Они, конечно, побросали ложки и радостно уставились на меня.
— Ешьте, я сказал! Говорю же вам – посижу. Я никуда не спешу. Ешьте – ешьте… Вам нужно нормально питаться, тогда и окрепнете быстрее!
Теперь все пошло наоборот – эти два щегла застучали ложками так, что я испугался – как бы ни было заворота кишок! Не прошло и полутора минут, как воздушные бойцы, как два осоловевших удава, заглотали свои порции и отставили посуду прочь.
— Ну, давайте, рассказывайте! Сначала ты, Кирилл!
— Да что там рассказывать, Виктор! Подловили меня, гады! — понурился он.
— А ты как думал? Думал, что ты самый крутой на советско-германском фронте истребитель? Эти немцы, что тебя били, наверняка с 40-го года воюют, а то еще с Польши! Среди «охотников» слабаков, как ты знаешь, нет. Подловили, конечно, раз ты сам растыку поймал… Ну, рассказывай.
Из рассказа Кирилла дело вырисовывалось следующим образом. Его поймали, когда звено выходило из атаки и пошло в набор высоты. Расслабились, понятное дело, — только что удачно отстрелялись, и все, зуб даю, нет-нет, да и поглядывали назад, на дымящие и падающие самолеты немцев.
А тут, практически в лоб, атака сверху – тр-р-р-р! И снаряды грохнули по центроплану и левому крылу. Хорошо, что было всего два попадания – видимо, слишком высокая скорость была у падающего на цель охотника – уж очень быстрое взаимное смещение, очередь-то и рассеялась немного. Но и этого немногого Киру хватило. В выпущенной в него очереди были, ведь, еще и пули…
— …Раз! И левую ступню – как огнем обожгло! Одна пуля… одна! И прямо через стопу… Кровищщи в сапоге! Мама моя! Никогда не думал, что из сапога буду кровь выливать! Но – чистенько так прошла, кости не раздробила. Скоро на поправку, как врач гворит. Эх, скорей бы…
— Лежи уж, ранбольной… А с истребителем что?
— Да дырки есть, крыло пощипали… Но мужики из Конторы, наши техники, короче,
