Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
сказали – или заштопают так, что и не увидишь, или – сменят плоскости. Лучше бы, конечно, сменить… На чиненном летать – не на новеньком…
— Ладно, зайду к ним, посмотрим.
— Ну, а ты как, герой? — я перевел взгляд на Василия.
— А что я? — изумился он. — Я готов в любой момент выступить на защиту моей Родины…
— Ты, Васек, с такими словами не шути, не обесценивай их… Еще выступишь. Ты не забыл, как там дальше-то? Не щадя самой жизни? А? Не надо… А то еще накличешь…
— Сколько вам тут валяться? Что доктор говорит?
— А доктор говорит – сколько надо – столько и будут валяться, Виктор Михайлович! — раздался быстрый и веселый говорок Кошкина.
— А-а, «хитрый змей, который и выпить не дурак!»
Привет, привет! — мы пожали друг другу руки. — Каков твой прогноз, медицина?
— Ну, капитан Извольский поваляется тут минимум три недели… А там посмотрим…
— Товарищ военврач! Мы же договорились! — заныл Кирилл.
— Договорились, при безусловном соблюдении всех медицинских предписаний! Лежать тебе еще и лежать! Хочешь вернуться в строй – изволь лечиться! Инвалиды в воздухе не нужны. Понял?
— Понял – не дурак… Дурак бы не понял.
— Вот, так-то! — удовлетворенно сказал Кошкин. — Ну а ваш ведомый… Через пару дней выпишу. Особых повреждений нет, так – как после драки на танцах. Так, что ли, Василий?
— Так, так, товарищ капитан медслужбы! Я и сейчас уже вполне здоров…
— А сейчас ты погодишь и примешь лекарства… А вот и Петрович. Принес?
В палатку зашел военфельдшер с подносиком, на котором стояли два маленьких медицинских стаканчика с водой и лежали какие-то порошки и таблетки. За ним в палатку заглянул Воронов.
— Товарищи летчики… получайте, принимайте, и мертвый час!
— Типун тебе на язык, Петрович! В санчасти – и такие слова! Думать же надо…
Я не успел закончить фразу. Над полем «Узла» разнесся пронзительный вопль, который перешел в длинную, тягучую, устрашающе-надрывную ноту.
— Что это? — глаза у Василия были квадратные. — Сирена?
— Сирена! Подполковник – бегом!
Мы с Вороновым выскочили из палатки санчасти и бросились к стоянке самолетов первого звена. Тяжелый вой сирены, казалось, давил к земле все живое, сковывал все желания, нагонял страх. Никогда раньше я не слышал на аэродроме сирену. И дальше бы ее не слышать!
— Прекратить! Прекратить это светопреставление! — заорал я на бегу. — Вы мне всех летчиков этими песнями перепугаете! Что случилось?
Подполковник Степанов, держа телефонную трубку возле уха, повернулся ко мне.
— Виктор! Тревога! Звонок из штаба армии – только что сбитый немецкий летчик с бомбардировщика сказал, что через двадцать минут будет «звездный налет» на Курск!
«Звездный налет» – это вам не хала-бала, полено дров. Это мощный авиационный удар с разных направлений, несколько разнесенный по времени, по эшелонам высоты, по численности ударных самолетов. Я поежился… Да, уж. Приятного мало. В моей реальной истории «звездный налет» был раньше – до начала немецкого наступления. Тогда его полностью отбить не получилось, но ослабить – да! А тут, значит, сейчас… Ну, что ж! Значит – время пришло! Что же делать? Да еще этот подполковник Воронов так некстати… Так делать мне или нет? Ведь погибнут же люди… Дети погибнут, женщины, старики… Будет разбит железнодорожный узел, прекратится снабжение фронта боеприпасами и всем-всем, что ежеминутно, ежедневно необходимо для войны. А это – опять же жизни людей.
Я представил себе картину, когда оглушенный взрывами снарядов, с текущей из носа и ушей кровью солдат, бешено вращая глазами, орет «Гранаты мне! Где гранаты?!» А на него ползут немецкие танки… А гранат нет и не будет, потому что немцы прервали железнодорожное сообщение и нет подвоза боеприпасов…
Кожа натянулась на скулах, по спине пробежали мураши… А пускай! И так каждый бой – лотерея… Тут не знаешь – будешь ли через двадцать минут живой, так чего же мне бояться каких-то вопросов? Да и доказать еще надо, что это именно моя работа…
— Виктор, что телишься! К самолету!
— Отставить! Прикажите заглушить моторы и построить летчиков. Я им кое-что скажу…
— Капитан Туровцев! — взревел подполковник Степанов. — Сейчас не время для митингов!
Московский подполковник из ГРУ, склонившись к уху командира АУГ «Молния» что-то настойчиво зашептал. А плевать – договоритесь вы или нет. Я уже все решил. Будет так, как я скажу. Это мой бой – и ответ тоже мой…
— Прикажите заглушить моторы, построить летчиков и раскрыть капоты истребителей, товарищ подполковник, — упрямо набычившись,
