Крылья Тура

Я налил еще по четверти стакана.
— Воронов, ты терял друзей? Давай за них… не чокаясь… — я выпил и закрыл глаза. — Зачем ты ко мне подошел? У нас была сделка. Свои обязательства я выполнил. Больше я в вас не нуждаюсь.
— Ты – да! Мы нуждаемся в тебе, Виктор. Я уполномочен предложить тебе перейти на работу в Службу коррекции.
— Них… чего себе струя! — присвистнул я. — И сюда добрались!
— А мы тут давно… Наблюдать и при необходимости вносить коррективы – наша прямая обязанность. Вот и ты – это и есть необходимая точечная корректировка.
— На хрен вы мне нужны, регистратор!
— Корректор…
— Мне все едино. Сейчас война. Я на фронте, завтра-послезавтра начнутся бои. Где-то воюет мой полк, мои друзья. Здесь, под Курском, я отвечаю за ребят группы «Молния». Это моя война! И я отсюда не уйду! Я до Берлина дойду! Если жив буду…
— Да будешь ты жив, будешь… Но вот до Берлина ты не дойдешь. В одном из воздушных боев ты будешь серьезно ранен. Ты потеряешь ногу, Виктор.
— Э-эх, мать… Ничего! Маресьев без двух ног летал… и еще кто-то. Да ведь вы сможете скорректировать?
— Только не в твоем случае, Виктор. Ты свой лимит уже выбрал…
— Я отсюда никуда не уйду. Не надейся.
— Я понимаю… Я их предупреждал. Виктор, мне поручено сказать тебе следующее… В общем, если ты согласишься, тебе вернут Катю. Живую и здоровую…
Договорить он не успел. Сначала я врезал кулаком ему в челюсть, а потом глухо, по-звериному завыл. И не от боли в разбитой руке…
— Сволочь! Сволочь инопланетная! Ты… гады… торговать! Катей! У-р-рою!
— Я, Витя, не инопланетная сволочь, — сказал Воронов, поднимаясь с земли и вытирая кровь ладонью, — я сволочь наша, русская… Я землянин. Просто я работаю на двух работах. В ГРУ Наркомата обороны СССР и в Службе коррекции… И это не шантаж, пойми… Просто руководство решило пойти тебе навстречу так далеко, как только можно. Если ты дашь согласие – Катя останется живой. А ее горящий самолет упадет на землю уже без пилота. В круговерти этой гигантской войны этот случай – пустяк, не стоит даже говорить. Но! Только Катя! Больше никто, сам понимаешь – мы не можем спасти всех погибших… Даже Службе это не по силам. Так как?
— Пить будешь?
— Буду…
Мы выпили еще. Я сидел и молчал, уставившись глазами в темный угол палатки. Там, на фоне темноты, проявлялись лица погибших друзей… Сколько же вас, ребята! Катя… Что мне делать, Катя? Что ему ответить? Какой выбор я должен сделать? Кто мне подскажет? Никто… Я должен решить это сам.
— Записывай мои условия, Корректор. Катю я сам отвезу на планету Мать. Устрою ее там у друзей. Разберусь здесь с карателями. Закончу испытания, закончу все дела… Не хочу оставлять хвостов. Ранения нельзя избежать?
— Нет.
— Ослабить его тяжесть?
— Нет.
— Хорошо. Виктор Туровцев после ранения вернется в свое тело. Я для него сделал все, что мог. Остается мое тело, Корректор. Я – дух бестелесный! У меня ничего нет!
— Это не проблема, Виктор.
— Не называй меня так, Воронов. Ты все испортил. Я не Виктор. Виктор спит в своем теле. А вскоре ему предстоит проснуться и учиться ходить на протезе…
— Хорошо, Тур! Так тебя устроит? Любое тело на выбор – рост, вес, цвет глаз, оттенок волос. Ты не поверишь, какие это тела! Я проходил обучение на Мире-основе, видел… Боевые киборги и рядом не стояли, поверь!
— Два тела, Воронов! Два. Одно – мне, одно – моему другу, на Матери. Докладывай своему начальству. Если оно согласно, то после исполнения всех моих условий – я готов… Готов снова поменять шкуру. Как змей какой, прости меня Адриан!

— Ну, готов? Так, повторяю в последний раз – давай еще все сверим. Взлетаем парой, на трех тысячах я отхожу. Ты показываешь пилотаж, как оговаривали… Не увлекайся – парадной четкости и филигранности мне не нужно. Наоборот – все делай очень резко, на пределе, как будто уходишь от трассы врага. Понял? Потом – учебный бой и посадка. Вопросы? Нет вопросов… По машинам!
Я посмотрел, как Николай Воронов бежит к своему «Яку» и кивнул технику – «Запуск!»
Мотор окутался клубами дыма, прочихался и заревел. Самолет мелко задрожал, казалось, он торопил меня – «Давай, давай – быстрее! В небо!» Я обернулся – истребитель Воронова, блеснув фонарем, вставал сзади в готовности начать взлет. Не прибегая к рации, я махнул рукой в перчатке – «Побежали!»
…Комплекс фигур высшего пилотажа Воронов выполнил четко и лихо. Красиво сделал, ничего не скажешь! Посмотрим – каков ты в бою… «Расходимся на пару километров… Потом разворот – и бой!» «Як» Воронова качнул крылом и взмыл от меня на боевой разворот! Резко! Так