Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
держит… Дисциплинированный фриц попался, товарищ подполковник!
— А давайте его сюда, ребята! Пусть какао глотнет. Со страху-то, небось, вся глотка пересохла?
Старший лейтенант махнул рукой, стоящий в кузове солдат поддал что-то ногой и над бортом полуторки показался немецкий летчик. Он нехотя, заторможено, спрыгнул на землю. Его толкнули в спину, и немец, сделав несколько быстрых шагов, подлетел к нам.
Воронов разразился лающей немецкой фразой. Сбитый летчик подтянулся, автоматом стал «смирно», и что-то протявкал в ответ. Воронов рукой показал ему на чашку и обернулся ко мне.
— Это они… «Каратели»! Его нужно немедленно потрошить.
— Нужно – сделаем… Только…
— Да, допрос мы проведем вдвоем. Пошли.
Воронов накоротке переговорил с нашим контриком, а потом приказал двум солдатам отконвоировать фрица к моей палатке. Мы допили какао, оставили шлемы на парашютах и тоже пошли в «пыточную». А точнее – в палаточную.
Прятать свои таланты от Воронова необходимости не было, он и так почти все знал, и я предложил.
— Слушай, я языка не знаю, чтобы не терять времени – давай я его просвечу ментально. А ты садись за ним, в поле зрения, и я тебе буду скидывать его картинку и звук. Что не пойму – ты подскажешь. Годится?
— Хорошо. Только… — он покосился на конвоиров.
— А они у гамака подождут. Что будет в палатке – они не увидят. Ну, а голоса – это же допрос…
Так и сделали.
— Setzen Sie sich… hierher!
Так, что ли… — это я фраернулся. Где нахватался, черт его знает! Хотя, посмотреть столько фильмов про войну, тут вольно – невольно по-немецки заговоришь, как настоящий пруссак. Тем более что пруссы были славянами… Я гордо посмотрел на Воронова. Он улыбнулся.
— Bitte, nehmen Sie Platz!
— сказал Воронов. Его немец послушался сразу. А на мою фразу он только мучительно наморщил тыкву, пытаясь понять – его убьют сразу или придется помучиться?
— Ты откуда язык так хорошо знаешь, а? — шепнул я Николаю. — Почти как немец…
— Да я почти немец и есть, — так же шепотом ответил он мне. — Жил я ними бок обок. Республика немцев Поволжья, слыхал, небось?
— Ага, приходилось… Ну, что? Поехали?
— Давай, вытворяй, — улыбнулся мне Воронов и сел сзади сбитого летчика так, чтобы видеть мои глаза.
— Э-э-э… Смотри мне в глаза, фриц! — я порылся в памяти, но подходящей фразы не нашел. Воронов чуть наклонился вперед и что-то прошептал немцу на ухо. Тот дернулся и попытался привстать и посмотреть на Воронова.
— Мне! Мне в глаза! — повысил голос я. Немец обмяк на стуле и заморгал на меня. Вид у него был… Обмочившийся от страха кролик ломает взглядом волю боа констриктору
. — Вспоминай, фриц, что было хорошего за последние два дня…
За спиной пленного сухим тараканьим шорохом зашуршал с переводом Воронов. Немец закивал головой и задумался. Лицо его посветлело.
— Вот сволочь! — ласково заявил я Воронову. — Видишь?
Николай расплылся в улыбке.
— Что спросил, то и получил!
Фриц, прикрыв зенки с поволокой, вспоминал вчерашнюю жареную курицу под какое-то французское сухое вино.
— Во, инфузория! — восхитился я. — Отставить! Совещания вспоминай! Инструктаж!
Подполковник продолжал осуществлять синхронный перевод. Немец проникся и судорожно закивал. Видимо, что-то прочитал на моем лице, бацилла холерная…
Картинка сменилась. Кабинет, солнце из окна, пахнет кожей, сигарами, чуть-чуть терпким запахом незнакомого мне одеколона. Раздалось шипение. Я скосил глаза и увидел высокого, худощавого немецкого офицера, который налил себе содовой из стеклянного сифона в металлической оплетке.
Звякнул поставленный на поднос бокал, и холодный, командный голос продолжил начатую фразу. Правда – на немецком языке… Я перевел взгляд на Воронова и в голове раздалось:
— Итак, господа, резюмируем. Вашей группе, подполковник, выделяются три скрытые площадки – «Зевс» 1, 2 и 3. Необходимое количество горючего и боеприпасов туда будет завезено. Предусмотрена охрана и связь. Более там вам ничего не потребуется. Базироваться будете вот на этом аэродроме… — офицер постучал указкой куда-то в район Белгорода. — Здесь будете ночевать, питаться и развлекаться в кантине. И все прочее… В помещении штаба авиагруппы для вас выделят кабинет. Можно курить, господа…
— Продолжим. На вашу группу будет работать один из пунктов наведения, группа радиоперехвата и радарная станция. Что
