Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
не забрали его у нас. Может и подлетнёт. С него станется. Мне это и даром не надо.
Сколько мы сбили? Наша пара двух, пара командира – тоже двух, вторая пара – одного. Здорово! Это классика! Хорошая атака получилась. Вот если бы командирская пара с первого раза точно отстрелялась, да вторая пара была бы точнее… Секунды – и шесть мессов как корова языком. Ладно… Мечтай, мечтай… Мечтать не вредно, но бесполезно. Время упущено. Тут я засмеялся, вспомнив подарок Регистратора. Вернуть, что ли время? Да нет, это я так. Это у меня отходняк после боя. Эх, жаль видеокамеры тут еще не продаются. А то, какие бы кадры были.
Тпр-р-р-у! Ты куда, родной? Я погрозил немцу кулаком и еще раз показал направление. Тут надо брать правее, нужно наши зенитки обойти, а то еще не разберутся и влепят по крестам так, что крылья у нас отлетят. Скорее бы на посадку, замерз…
— Второй паре – выйти вперед и произвести посадку. Зенитчиков там наших предупредите, что немца ведем. Вообще, пусть от пушек отойдут, а то боязно мне.
— Понял, Тур, исполняю… Вторая пара прибавила скорость и унеслась вперед.
А через минуту у немца зачихал мотор. Даже я это услышал. То ли на самом деле – неисправность, то ли этот гад специально что-нибудь испортил. Хотя, навряд ли. Уж больно он жить хочет. А аэродром-то уже видать.
Я вновь открыл фонарь. Сидеть, гад! Тяни – вон полоса! Я махал руками, как дирижер большого симфонического оркестра. Какие кары немцу я только не сулил! Как он от моей жестикуляции не обделался? За мессом я видел веселую рожу Толи, который ржал, глядя какой цирк я устроил. Стоп! Эх я, дурак! А телепатия? Немец-то совсем рядом. Я уставился на салагу. Вот он вздрогнул, непроизвольно кивнул, и со страхом взглянул на меня. Я кивнул, да – садись, стрелять не будут. Немец кивнул в ответ, наклонился к приборной доске, что-то там сделал и двигатель перестал чихать. У месса поползли вниз закрылки и вышли шасси. Садись, салага, намучался я с тобой. В тепло хочу, в столовку!
Немец запылил по ВПП, к нему рысью побежал народ. Первым, резвым сайгаком, бежал особист. Здоровый парень, ишь, как летит. ГТО сдает, наверное. А пистолет тебе не нужен. Немец уже готов – спекся.
Севший «Мессершмитт» моментом откатили со взлетной полосы, и комполка приказал нам садиться. А кто против? Давно пора. Замерз, как собака, и есть хочу.
Самолет гулко застучал колесами по подмерзшему грунту ВПП. В ее конце Антоша махал мне, мол, «Сворачивай, глуши мотор». Свернули, заглушили. Над полосой со свистом красиво прошли отцы-командиры, и ушли на разворот. Все, сели!
Мы стояли, как-то глупо улыбаясь, а вокруг шумел народ. Быстрым шагом подлетел комполка, цыкнул на посторонних, принял мой рапорт.
— Все ребята! Быстро в столовую – поесть от пуза и согреться. Разрешаю вам выпить, я им позвоню, чтобы налили. С полетов я на сегодня вас снимаю. Через полтора часа жду в штабе. Будете писать рапорты, кто, что и как делал, кто что видел. Каждый! А тебе, Туровцев, еще и подробную справку писать. Возьмете нашего художника, Рощина, пусть сделает толковую схему проведенного боя. Потом, лейтенант, после ужина, я соберу летчиков, ты выступишь и все расскажешь, со схемкой, подробно и вдумчиво. Пусть послушают. Какой бой, а?! Сам бы там не был – не поверил бы!
— Да чего уж там, товарищ майор, вон – вещественное доказательство стоит, — кивнул я на мессера, который уже облепили технари.
— И в самом деле, стоит! — удивленно покачал головой майор. — Ох, чую, придется начштаба сегодня наградные листы заполнять! Ну, все. Я пошел. Через полтора часа – в штаб! Я жду. Разойдись.
Мы побросали парашюты технарям, залезли в выделенную нам дежурку и поехали обедать. С водкой!
— Да, Тоха! — крикнул я из кузова машины. — Рисуй пять звездочек! Уже можно!
Так, как мы потели, отписываясь за проведенный бой, мы не потели и в настоящих боях. Да-а, «канцеляристы» из моих летчиков никакие. Они пыхтели, морщили лбы, жалобно смотрели на меня в надежде что-нибудь списать или услышать. Да что вы мучаетесь, ребята. Пишите просто и понятно, что было, что видели, то и пишите. И время не забывайте указывать. Я-то быстренько закончил и рапорт и справку. Правда, у меня и опыта составления серьезных документов было явно больше…
Ну, пришлось помогать, конечно. С грехом пополам все нужные документы мы составили. Я их проверил, внес необходимые исправления, заставил «двоечников» переписать рапорты набело, и мы потащились сдавать свои сочинения на свободную тему командиру полка. Он, дымя как паровоз своим «Беломором», дирижировал работой штабников. Дело, похоже, закручивалось нешуточное. НШ
,
