Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
и пуль. Попасть-то я попаду, но будет ли этих попаданий достаточно, чтобы его гарантированно сбить? Вот в чем вопрос. Снаряды-то я не «заряжал». Все, пора! Очередь!
Достаточно, не жилец. Эх, жалко – пилот убит, это я ошибся. Ведь практически над аэродромом – нужно было немца просто высадить из самолета, а я бил по кабине…
В это время от пушек, снятых со сбитых штурмовиков и исполнявших на нашем аэродроме роль зениток, к ведомому мессеру потянулись шнуры 23-мм снарядов. Ведомый месс дал форсаж и пулей ушел со снижением на запад. Чао, бамбино, сорри! Не судьба нам покрутиться. Может, еще и встретимся.
В наушниках раздался голос комэска, он распустил строй на посадку. Немного позже сели и мы.
— Ну, что, командир? Рисую звездочку?
— Нет, Тоха, не надо. Групповая победа, так ведь, Василий?
— Товарищ лейтенант! Да я же по нему не стрелял даже!
— Ничего Василий, ты по нему раньше стрелял. И, как мне кажется, ты его зацепил там, на высоте… Так что – пишем на двоих. Поздравляю вас с победой, товарищ младший лейтенант!
— Служу трудовому народу!
Вот-вот, служи. Скоро ты опыта поднаберешься, и сам их будешь бить, да еще как будешь!
А немецкого пилота я не убил, а только ранил. Проскочив его подбитый, зависший и потерявший скорость самолет, я, в общем-то, и не смотрел на этого подранка, я смотрел за его ведомым. Вася, не получив команды на добивание, по мессу не стрелял. Так что фриц очухался и спланировал прямо по курсу со вставшим мотором. А планировал он почти на наш аэродром, и сел на брюхо метрах в восьмистах от него. Чем жизнь себе и спас. К самолету тут же подлетела техничка с бойцами, а за ней – санитарная машина, дежурившая на старте. Вот военфельдшер немца и перевязал, да еще и укол какой-то ему закатил. Так что выжил фриц. Ну, выжил, так пусть живет. Пока в плену, а там вернется в свою Германию. Посмотрим, может еще в Народной Армии ГДР послужит, молодой ведь еще…
Бойцы с технички захлестнули погнутый винт месса тросом, и грузовичок волоком притащил виляющий по заснеженной земле истребитель поближе к концу полосы. Я из интереса пошел на него посмотреть. Хотя – что там на него смотреть? Капот весь побит снарядами, мотору трандец, не восстановишь. Да и кому это нужно? Как не загорелся только? Крыльевые пушки погнулись то ли при вынужденной посадке, то ли при перевозке, в кабине кровь, на крыле лежит снятый с летчика парашют и белый, в сеточку подшлемник немца. Удобная вещь, и не жарко голове. А вот это здорово! Вот это хороший трофей! На приборной доске месса я заметил заткнутые за резинку солнцезащитные очки. Это нужная вещь, это мы враз приватизируем, они мне пригодятся. Какая-то фотография… молодая девушка. Повезло тебе, барышня, теперь ты уж точно дождешься своего разлюбезного фрица или как там его зовут, Ганса, что ли? Если ждать будешь, конечно… И если американцы с англичанами тебя своими бомбами не убьют году этак в 44-м или в 45-м.
На киле хвостового оперения я насчитал 23 полоски, заслуженный, значит, более двадцати сбитых. Ну, посиди в у нас в лагере теперь, отдохни маленько от трудов ратных…
— Что смотришь, Виктор? Месса не видел? Сколько пробоин, посчитал? Еще нет, а что тянешь? Давай, считай… — это ко мне со спины подошел комэск. И тут же нагрузил – заставил считать попадания. — А я сейчас спрошу, сколько ты потратил снарядов и патронов к УБСу.
Попаданий в двигатель оказалось шесть снарядных и восемь пулевых, еще три пулевых отверстия были видны в плексе кабины. Получается – семнадцать попаданий… Весьма неплохо и, главное, — более, чем достаточно…
— Семнадцать попаданий, товарищ капитан!
— Неплохо, Виктор, хорошо даже! А израсходовал ты семь снарядов и четырнадцать патронов… Четыре, значит, мазанул. А что – хорошо отстрелял, лейтенант! Учитесь у своего командира звена как стрелять надо, товарищи летчики.
Окружившие месс ребята одобрительно, но невнятно, загудели – а как же… обязательно, товарищ капитан… сразу же, как только… учтем на будущее…
— Что с мессом делать думаешь, а, Виктор?
— Да что с ним делать? Оттащим во-о-н туда, будем по нему свое бортовое оружие пристреливать. Пора, кстати, провести пристрелку, а то инженер эскадрильи что-то не телится.
— Вот и проведи. И месса поставь на бревна, что ли, оторвать от земли его надо… Как будто бы он в воздухе… Пожалуй, я и сам отстреляюсь, интересно попробовать.
Действительно, попробовать стрелять, точнее – пристреливать оружие по настоящему истребителю противника, было намного интереснее, чем по каким-то самодельным мишеням. Правда, инженер нашей эскадрильи, воентехник 1-го ранга
