Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
Толя Квашнин, весь избурчался. Положено, мол, по инструкции пристреливать пушки и пулеметы на 200 метров. Это точка схождения трасс должна там быть. А я попросил на 100 метров, как в свое время сделает и Покрышкин. У него я, собственно, эту дистанцию и содрал. А Толя уперся – инструкция, и все тут! С меня, мол, спросят, если что… Тут я не выдержал и вскипел. А что, в кабине моего самолета тот чудак на букву «М» будет сидеть и стрелять, что эту инструкцию издал и спустил в войска? Или, все же, я – лейтенант Туровцев? Так какого же… Ты, Толя, меня не зли, делай, как я сказал! А то я по тебе оружие пристреляю. Что-то пузо у тебя от безделья стало расти, целиться будет хорошо. Толя проникся, и все стало хорошо. И он лицо сохранил – вовремя вспомнил про инструкцию, и я настоял на своем. Все довольны, все смеются, а техники, предварительно слив с битого месса все технические жидкости, уже тащат его, бедного, на приготовленные для публичной казни козлы.
Месса установили, я выкатился на рубеж стрельбы, хвост мне немножко приподняли и… очередь! За мессером поднялся столб снега. Неожиданно вспомнился любимый фильм «Особенности национальной охоты»: » – Кузьмич! Чем стреляли? — Пятеркой! — Хорошо легла, кучно!»
У меня тоже легло относительно кучно, после небольшой правки оружия я дал еще пару очередей и, удовлетворенный, уступил место на рубеже комэску. Над аэродромом загрохотали новые пушечные и пулеметные очереди, от месса полетели клочья. В общем, самым последним летчикам стрелять по мессеру было уже сложновато. Истаял месс, на глазах истаял, усушка и утруска, понимаешь ли…
А тут привезли обед, и пока оружейники пополняли наш боезапас, мы наполняли свои желудки… про запас. В общем – дела шли своим чередом.
После обеда к нам подошел наш комиссар… точнее – замполит, все я на комиссара сбиваюсь. В руке у него была тощенькая пачка газет. Василий Петрович чему-то хитренько улыбался.
— Ну, здорово, орлы! А о вас тут центральная пресса пишет! — замполит стал раздавать нам по экземпляру газеты «Красная Звезда». — Э-э-э, нет! Эту оставь – мне еще громкую читку с техсоставом проводить по этой статье. А для летчиков ты, Туровцев, читку и проведешь, лады? Вот и хорошо, что «Слушаюсь», не зазнавайтесь только, братцы. Хорошо о вас Симонов написал, «Шестеро смелых», надо же… Ну, я пошел. Давай, Виктор, читай!
Я раскрыл газету, вокруг зашелестели газетными листами летчики, все потихоньку забубнили: «Шестеро смелых»… очерк… К. Симонов… Сталинград… »
Интересно – почему такое название? Аналогия с фильмом? Был же фильм с Алейниковым, Жаковым и Макаровой – как он назывался-то? «Семеро смелых»? Или еще что-то? Не улавливаю, ну и черт с ним, с этим названием… Та-а-к… что тут… «наши ястребки… патрулирование… вдруг, внизу – строй из девяти немецких самолетов… командир принял решение… «Мессершмитт» закрутился с отбитым крылом… привели самолет противника на свой аэродром…»
Та-а-к, в целом все ясно. И в целом – правдиво. Хорошо написал Константин, выпукло и ярко. Думаю, те, кто прочитает этот очерк, легко восстановят схему всего боя. Это хорошо. Фотография… — командир, я, ребята… Текст: «Командир N-ского истребительного авиаполка майор П. Артюхов (крайний справа) производит разбор только что завершенного боя. Рядом с ним – командир звена лейтенант В. Туровцев, летчики А. Рукавишников, Демченко…» Всех назвали? Всех. Вот и хорошо. Фотография, конечно, не слишком четкая, но морду лица разглядеть можно. Эх, жаль, — некому послать… Хельге бы отправить, ребятам. Ладно, проехали. Точнее – пролетели.
Хлоп… хлоп… Ракета! Вторая! «Всем взлет!»
Хорошо, что у всех двигатели еще горячие, и снаряды успели пополнить. Газетные листы еще падали на землю, а мы уже были в кабинах. Так, пристегнуться поясными ремнями, запуск, фонарь закрыть: «Всем – взлет!» Прямо от капониров наше звено, дружно поднимая снежные шлейфы, пошло на взлет наискосок через ВПП. Пробежка, отрыв… Осмотреться… Вот они все, уже на хвосте, встают в левый пеленг. Хорошо – запомнилась наука-то! Пустячок, а приятно…
В наушниках зашуршало: «Тур! (Ага! Сами нарушаете, а ко мне придираетесь…) Тур! На подходе к аэродрому девять сто десятых с десятком худых. Это налет. Соседи тоже под ударом, помощи не будет. Найти и атаковать! Не допустить удара по аэродрому!»
— Вас понял, выполняю… Всем – усилить поиск. Блондинчик, иди вверх, на солнце. Ударишь по мессам, закрути их… я – по сто десятым.
— Понял, исполняю… А за блондинчика – на земле получишь…
— Отставить лишние разговорчики! — это земля, — Тур, через восемь-десять минут к аэродрому подойдет звено 22-го. Но они практически без бензина…
— Но разок-то
