Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
разворота снова села на хвост условного бомбардировщика.
— Атака засчитана! Условно сбито три бомбардировщика. Блондин, я тебя не узнаю – ты что бензин переводишь? Ни отбить атаку, ни провести атаку твои мессюки не смогли. Победили «хромачи».
— Внимание! Сейчас идем в зону, через три минуты подойдет Ил с конусом. Стрелять будем… — я помолчал, давая время, чтобы информация улеглась, и продолжил, — В воздухе – строгая дисциплина и порядок! В атаку выходим парами. Я и Василий показываем, как надо танцевать.
Мы вошли в зону, где отрабатывали стрельбу в воздухе.
— Василий, коленки не дрожат?
Самолет Василия возмущенно задергался.
— Вижу, вижу… Ближе подойди… Стреляем одновременно, выход из атаки – вверх вправо. Остальным – занять рублевые места, наблюдать. Вася, пошли…
Появился Ил-2, тащивший конус – небольшой парусиновый мешок на длинном фале, по которому и стреляли летчики. Ил шел не совсем удобно для нас – почти встречным курсом, нужен маневр…
— Вася, перед Илом идем вверх-вправо, стреляем с переворота и снова на высоту. Держись, как приклеенный, маневр опасный – можно столкнуться.
Мы выполнили красивую, чистую линию маневра и, перевернувшись брюхом вверх, одновременно открыли огонь.
— Есть попадания! — прокомментировал нашу стрельбу Хромов.
— Блондин, теперь вы – парами! Пошел!
Отстрелялись еще две пары, и Ил сбросил конус. Очереди истребителей порвали его в лоскуты. Надо менять… Учеба шла дальше.
В центре зрел заговор. «Двоечников», — а именно так незамысловато прозвали нашу 2-ю АЭ
, решили наказать. Так мне, посмеиваясь, сказал подполковник Уткин. Собственно, он и был организатором и идейным руководителем заговора. Он даже разрешил включить в группу «центровиков» трех инструкторов. Мы же с Уткиным должны были сидеть на земле и наблюдать за боем. Рации у нас были, но ими разрешалось воспользоваться лишь при угрозе столкновения самолетов или еще какой нештатной и опасной ситуации. Вася сидел со мной на земле – один, без ведущего, он будет всем мешать, да и опасно оставлять его одного в воздухе. По договоренности с Уткиным, мои летчики в ходе тренировки будут подвергнуты неожиданному нападению «центровиков». Предупреждать их об атаке по радио или не предупреждать – решать мне. Я решил молчать. На фронте подсказок не будет. После учебного боя планировалась стрельба двух пар – по одной паре от нас и от хозяев УТЦ. Причем – одновременно, по двум конусам. Их тут же сбросят, чтобы жюри могло оценить стрельбу.
Два звена эскадрильи кружили тысячах на двух, пытаясь вести бой без распадения строя на пары. Это было красиво, но не очень жизненно. Вдруг, от солнца, на звено Блондинчика упала одна и сразу другая пара самолетов. Теперь можно, а то как бы не стрельнули сгоряча…
— Блондин, вы атакованы «центровыми»… Смотри не пальни с перепугу. Продолжайте вести бой с новым противником.
Толе и Хромову можно было ничего не объяснять. Маленькие самолетики вильнули и разошлись. Я был уверен, что атака у «центровиков» не удалась. Их заметили, и Яки звена Рукавишникова вовремя уклонились. А вот сейчас будет интересно.
Боевым разворотом звено Хромова выскочило вверх, на солнце. Пары разошлись, и одна пара проскочила под носом у «центровиков». Те повелись на живца и потянулись за нашей парой вверх. Но скорость у наших ребят была явно выше. Они лезли наверх, загибая дугу и выставляя преследующие их самолеты как мишени на стенде… Вот истребители центра потеряли скорость и распластались в воздухе. Тут же, откуда ни возьмись, у них на хвосте зависла пара Хромова. Они на пару секунд зафиксировали свое положение, как бы «отстрелялись» и, довольные, отвалили…
— Паре Сидоренко – посадка! Вы сбиты! — радостно прокомментировал подполковник Уткин в микрофон. — Петрович, с тебя проигрыш! Сегодня же, к ужину!
— Слушаюсь… — грустно отозвался Петрович. — Уже купил, думал – на радостях, а придется…
— Так, прекратить болтовню в эфире! — похолодел голосом Уткин. — Бой идет, не забывайте!
— Блондин, займи эшелон пятьсот… — это Хромов. Его команда означала, что Толе нужно было занять позицию для удара сзади и выше звена Хромова.
Четыре истребителя Хромова заходили на шесть истребителей центра, которые все еще лезли на высоту. Угроза атаки со стороны четверки Хромова заставила «центровиков» прекратить набор высоты и пойти на наших в лобовую атаку.
Я сжал микрофон, но подавать команду не торопился…
— Что же он делает? Зачем лобовая? У наших же положение лучше! — недоуменно проговорил за моим плечом Василий.
