Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
взяли свои самолетики и «произвели взлет».
— Толя! Медленнее, медленнее иди! Ты думай, сопоставляй – у тебя же под ногами карта! Куда, ну куда ты прешься! Ты с какой скоростью идешь? Нет у нас самолетов, летающих с такой скоростью, нет. И не скоро еще они будут. Построй звено! Это не боевое звено летит, это рой мух навозных дерьмо ищет!
— Хромов, а ты что? Тебе особое приглашение надо? Ты почему отпустил звено Рукавишникова аж на… дай прикину… на десять километров? Ты как ему помогать будешь, если что? Как взаимодействовать?
Пока комэск-1 дрессировал этих мартышек, мы с Василием, подняв свои мессы чуть повыше головы – более 6 тысяч метров, здесь вам не тут, ребята! – зашли на звено Блондинчика со стороны солнца.
— Атаку охотников засчитываю, условно сбит один истребитель звена лейтенанта Рукавишникова! — доброжелательно прокомментировал Хват. Конечно, как мы и договорились, он мне немного подыгрывал.
— Как! — взвился Блондин, — никого они не зацепили! Не прошла атака!
В это время мы с Василием опять «набрали высоту» и, развернувшись, нависли над самолетами первого звена, угрожая им из безопасной позиции. Разогнавшегося было старлея Хромова, комэск-1 осадил кулаком, отстал, мол, так и не рыпайся!
— Степаныч, имей совесть! У тебя сейчас какая высота? Меньше двух тысяч, так? А скорость? Не ври, Степаныч, говори как есть. Триста тридцать? Ну, пусть будет 330… Так куда ты раскочегарился? А-а-а, на по-о-мощь! Так тебе еще три минуты лететь. Опоздал ты со взлетом, Хромов, опоздал. А сейчас ты можешь лишь посмотреть, как этих лопухов на ваших глазах будут бить.
Нам с Васей засчитали вторую результативную атаку. Судьбу мы испытывать не стали, и, сбив два истребителя из звена Блондина, ушли на свой аэродром. Где и взяли в обе руки по пруту с насаженными на каждом из них тремя модельками самолетов.
— После атак мессеров в зону сосредоточения наших войск вошли бомбардировщики противника! — голосом Левитана, объявляющего воздушную тревогу, прокомментировал события боковой судья. — Тридцать бомбардировщиков заходят на наши войска! Истребители, спите? Под трибунал отдам, к чертям собачьим! Хромов! Под расстрел пойдешь! Действуй быстрее.
Старший лейтенант Хромов всем хорош – спокоен, основателен, выдержан. Но – несколько медлителен, и иногда теряется от крика и резкой смены обстановки. Вот и сейчас. Он не смог быстро принять решение и отдать единственно верный приказ на перехват бомбардировщиков.
— Все, атаку бомберов засчитываю! Хромов – на посадку, там тебя уже трибунальцы ждут, вместе с комендантским взводом.
— Так не пойдет, товарищ капитан! Мы на догоне лаптежников покрошить сможем! — набычился Хромов.
— Сможешь, не спорю… А смысл? Бомбы-то они уже сбросили! Толку от вас, товарищи летчики, как от козла молока! Проиграли войну. Наши войска разбиты и отступили в город Самарканд, плов кушать. Все, пошли в столовку.
Я оглянулся. Нашу площадку окружала плотная толпа. Все молчали. Улыбок и усмешек уже не было.
Хотите, верьте – хотите, нет, но на этой площадке впоследствии чуть до драк не доходило! Народ набил на площадке колышки-маркеры на расстоянии в 10 километров, притащил туда стол, разложили карты, линейки, секундомеры – и понеслась. Каждый «вылет» сопровождался тщательно разработанной «легендой». Скрупулезно учитывалось все – время суток, метеоусловия, положение солнца, количество бензина в баках, остаток и тип боекомплекта. Заложенные мною «блок-пакеты информации» начали успешно пробуждаться и усваиваться. Люди начали не просто мыслить, они начали мыслить творчески. И это им понравилось! Особенно это им понравилось, когда 1-я эскадрилья схлестнулась с двенадцатью мессерами, захотевшими попить крови у наших ребят. На усиление быстренько подтянули нас, и мы, объединившись, разыграли пару комбинаций и просто порвали мессов на тряпки. Немцы тоже вызвали подкрепление, но оно, увидев пять горящих на земле костров, в бой не вступило, а предпочло смыться.
Битые машины были, конечно, и у нас, но сбитых – не было! Эта драка сильно прибавила уверенности не только молодым летчикам, но и пилотам постарше. Все-таки, из-за всех этих перебросок и долгой нелетной погоды, у нас был большой перерыв в боевой работе. Отвыкли уж мы от воздушных боев. Но, как оказалось, боевой хватки полк не потерял! Наше начальство все больше проникалось мыслью, что 111-й ИАП специализируется по борьбе с истребителями противника. А что – я не против. По мне – лучше с мессерами крутиться, чем туши бомберов мелкой дробью шпиговать. На них лучше кобры натравить – у них пушка 37-мм. У Яка, все же, поменьше будет. А жаль…
