Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
Написать, что ли, письмо конструктору Яковлеву? Так, мол, и так Александр… вот черт, как же его отчество, надо будет спросить… – имеющееся на вашем замечательном истребителе оружие недостаточно воздействует на бомбардировщики противника. Зачастую приходится делать до двух атак на один бомбардировщик, что, учитывая продуманно расположенные пулеметные точки бортстрелков, весьма чревато появлением новых дырок в организме…
Фронтовые летчики просят вас рассмотреть возможность установки на вашем новом истребителе одной мотор-пушки калибра 23 мм и двух синхронных пушек калибром в 20 мм. И вообще, товарищ конструктор, когда же ты сделаешь самолет герою сталинградского неба Виктору Туровцеву, а? И назови его Як-3, к примеру. Сделай его поскорей, пожалуйста… Уж очень он нам нужен на фронте.
Но это мечты. А на практике теперь, уже довольно часто, можно было наблюдать, как специалисты по противодействию истребителям противника из славного делами 111-го ИАП ходят по аэродрому, в столовку и на танцы «парами», «звеньями», редко, но иногда передвигаются и «эскадрильями», и это тоже бывало… Смеха это уже не вызывало, а слетанности и взаимопониманию летчиков помогало здорово.
Но не надо думать, что у полка не было трудностей и потерь. Были… Были и трудности и потери. Причем – как боевые, так и небоевые.
В январе-феврале полк потерял двух летчиков в воздушных схватках, а один молодой пилот разбился, облетывая вышедший из ремонта истребитель. Нет, он выжил, но ему предстояло длительное лечение, и вернется ли он в авиацию… Трудно сказать. Сильно досталось комзвена 1-й АЭ, который должен был облетать самолет сам, а не поручать сделать это молодому. В общем – все было, и сахар и горчица, так сказать.
О сахаре… Я вам забыл похвастаться. Мне присвоили звание «старший лейтенант», приятно все же… В своем времени я «дорос» аж до капитана! Но это в значительной мере потому, что одно время я занимал ряд определенных должностей в совершенно определенных организациях. Так, что мне еще себя будущего надо догонять.
Наконец-то ввели погоны. Нас переодели. Мне стало значительно проще. Не надо было судорожно вспоминать, как титуловать, например, инженера из танковой бригады. Товарищ бригадвоенинженер, или еще как? Жуть! Сразу вспоминаются братья Стругацкие: «Бригад-егерь барон Трэгг!» – просто ужас. А сейчас я могу спокойно подойти к военврачу 2-го ранга и сказать: «Товарищ капитан! А шарики колы
еще есть?»
Более того, после относительно долгого перерыва мне, наряду с группой других летчиков полка в феврале дали орден «Отечественной войны» II-й степени и еще одно Знамя. Красное, разумеется. Это за сбитые, их у меня стало уже тринадцать. Плохое число, все мне об этом говорят. Говорят – давай, Виктор! Двигай дальше – четырнадцать, пятнадцать, и – Герой Советского Союза! Даже комполка что-то невнятно так начал поговаривать. Ну, это понятно – какой же ты командир полка, если не вырастил несколько Героев? А у нас уже четверо летчиков перевалили за десяток сбитых немцев. Больше всех счет был у капитана Россохватского – четырнадцать машин лично и пять в группе. Так что перспективы были…
Перспективы были весьма конкретные. В том числе – и сгореть в воздухе. Дело в том, что где-то в середине апреля, как я точно помнил, начнется воздушное сражение над Кубанью. Оно, если я не ошибаюсь, состоит как бы из трех эпизодов, — сражение в районе Мысхако, где наша авиация защищала десант на Малой земле и помогала наземным войскам взять Новороссийск, воздушные бои в районе станицы Крымской и дальнейшие бои над «Голубой линией». Так как наш аэродром расположен недалеко от Крымской, тут нам и бой принимать, далеко ходить не надо. Ну, что же – у нас остался еще примерно месяц. Будем готовиться…
— Так, соберитесь, соберитесь, ребята! Рано еще уставать. Еще раз обращаю ваше внимание на взаимодействие пар в бою. Взяли свои истребители в руки, построились, пошли…
Наступил апрель. Здесь, на Южном фронте, уже достаточно тепло. Как там писал во фронтовой газете «Во славу Родины» Илья Френкель:
