Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
будет? После обеда? Так уже обед! Вот через двадцать минут и выкатывайте, я на нем полечу. Все проверили? Еще раз посмотрите, фонарь протрите получше. Он у вас как мухами засижен… Готовьте машину, я скоро.
Нашел Хромова. Ну, куда летим? Опять Илы! Мать, мать-перемать! Но что делать, надо лететь!
Опять же говорю – хорошо, что близко. Километров пятнадцать, наверное. Подняться повыше – в бинокль можно увидеть. Там такие горушки – не горушки, да и не холмы, а так, возвышенности. Вот немцы на них и уселись. А наша пехота, значит, в эти возвышенности головой и бьется. Хорошо – Илы здорово помогают. Пока они утюжат метров 300–400 фашистских окопов, наша пехота подтягивается почти под разрывы бомб, а потом – раз, и бросок! И бой уже в окопах. А немец, после работы горбатых, вялый и снулый какой-то. Дохлый немец в общем. Или скоро будет таким…
…Запрыгнул в кабину истребителя Петруччо. Сильно пахнет бензином – наверное, только что подлили в крыльевые баки. Точно – вон, потеки видны… Ладно, сейчас продует, проветрит…
Ракета, взлет, пошли… Второй вылет всего, а давит какая-то усталость. Или предчувствие? Черт его разберет. Смотреть надо… Вася, ты как? Бдишь? Давай-давай, смотри внимательно.
Встретили горбатых, наши истребители разошлись по своим местам, летим. Вдруг – радио. Группе на цель не идти, пехота успешно продвинулась, идти на запасную цель. А где эта запасная цель? Ведущий ее знает.
Илы изменили курс, идем на юго-запад. Под крылом потянулись невысокие горные склоны, нитка дороги. Впереди на дороге что-то блестит, видна пыль. Ба-а! Да это ветровые стекла машин блестят на солнце. Вторая цель – колонна противника. Опять колонна, неприятно, черт побери! Я еще очень хорошо помню ту колонну, где меня подбили. Но, как говорят – снаряд в одну воронку дважды не падает. Посмотрим, проверим.
— Маленькие, мы начинаем работать! — это ведущий восьмерки горбатых.
Истребители разбежались по окрестностям, пары ходят на 1000–1200 метров, просматривая небо в поисках немецких истребителей.
Илы зашли на колонну, и по ним тут же ударил счетверенный «Эрликон», да не один. Очень неприятная штука! Цветные струи 20-мм снарядов, извиваясь как бичи, накрыли строй илюш. Смотреть – и то страшно! Как они выдерживают? Или летчик всего этого не видит? Не знаю… В колонне встали шапки разрывов бомб, деваться немцам на обрывистой дороге было некуда. Ярко заполыхал бензовоз, прибавив оживления вокруг. Но и один Ил-2, сильно дымя, так и шел по-прямой, постепенно теряя высоту.
— Вася, оставайся на высоте, контролируй тут все, я к илюше.
Я мигом спикировал к битому илюше, успев по пути дать хорошую очередь по «Эрликону». Он не выдержал такого горячего привета и вспыхнул. Вот и илюша, все лобовое стекло залито маслом. Но летчик живой, и стрелок живой.
— Эй, «девятка»! Дорогу видишь? Еще потяни с километр. Там впереди участок поровнее… Садись скорее, а то полыхнешь! Садитесь и дуйте в лес, через недельку здесь будут наши, как понял?
— Маленький, отойди, не мешай, я его подберу… «Девятка», Коля, садись… так… аккуратно, аккуратно. Подбери ручку, глуши! Как погасишь скорость – скатывайся в кювет, а сами – бегите на дорогу. Я уже сажусь.
За пылившим штурмовиком на дорогу пристроился и другой. Вот тень под самолетом все ближе, ближе… есть касание! Второй горбатый, подпрыгивая, стал настигать первый штурмовик, который уже повернул направо и скатился в кювет. От него, размахивая руками с пистолетами, брызнули две фигурки. А рядом с севшим Илом от пулеметной очереди вскипела земля.
— Вася, кто стреляет? Видишь? Зажги гада!
Василий соколом упал на колонну. Мелькнули светящиеся трассы, и в колонне что-то загорелось.
— Молодец! Давай снова вверх! Смотри внимательно.
Я положил истребитель в вираж. Ил уже взял экипаж подбитого самолета себе на борт и начинал разбег.
— Давай, давай, горбатый! Осторожно – уклоняешься вправо! Осторожно! Подрывай, подрывай!
Тяжело, но взлетел. У-ф-ф, наконец-то.
— Вася, контроль за этим горбатым…
— Принял…
Пока шла спасательная операция, илы сбросили все бомбы и ракеты на колонну. Ее затянуло густым дымом. Один из штурмовиков прошел по дороге и пушечной очередью зажег подбитый самолет.
— Внимание, кончаем работать. Всем сбор! Уходим домой…
Ведущий штурмовик начал выполнять глубокие виражи, собирая свою рать. Истребители подошли и встали на свои места. Неужели все? До линии фронта идти всего ничего – километров восемь. Считай, что уже дома!
Мы спокойно пересекли линию фронта и пошли к аэродрому штурмовиков. Он располагался недалеко от нашего, километрах
