Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
(не могу я ходить в этаких парусах), надраил пуговицы и сапоги, перенес на гимнастерку ордена и, собрав немудрящий багаж – зубная щетка, бритва и одеколон, – загрузился в идущий в Москву «Дуглас».
Здравствуй, моя столица! Честно говоря, я Москву не очень люблю. Я житель сравнительно небольшого города. И мне очень нравится, что через одного мы все друг друга знаем, все связаны-перевязаны дружескими и родственными связями и отношениями, с кем-то ты учился, с кем-то рыбачил, с кем-то бухал… И так далее. Вот. Ну, а Москва… Кому-то она и мать родна, но не мне, не мне… Тем более – суровая и сдержанная военная Москва. Да и все мои московские друзья остались там, в XXI веке. А сейчас из знакомых у меня в Москве только Иосиф Виссарионыч, да Лаврентий Палыч. И те – только по альтернативной истории, заполонившей в последнее время книжный рынок. Зато уж (судя по этой же АИ макулатуре) — роднее их и нет никого!
В общем, добрался я до нужного мне отдела в штабе ВВС, представился. Молодой полковник долго разглядывал мой иконостас и, особенно внимательно, повязку на голове.
— Что у вас с головой, капитан?
— Пустяки, товарищ полковник. Маленькая неприятность с глазом в результате аварийной посадки. Скоро пройдет.
— Ну, хорошо. А скажите-ка, товарищ Туровцев, вы писали письмо товарищу Яковлеву?
Вот оно что! Да, было такое. Думал я, думал, да и написал письмо авиаконструктору Яковлеву. Я был очень аккуратен в подборе слов и общих выражений, однако кое-что полезное смог, я надеюсь, в письме указать. Правда – я старался все свои предложения подавать как наболевшие вопросы из боевого опыта отдельно взятого летчика. Насколько моя маскировка удалась – сейчас я и узнаю.
— Так точно, товарищ полковник! Писал. Хотел поделиться с товарищем Яковлевым некоторыми наблюдениями и фактами из личного опыта…
— Это хорошо, товарищ капитан. Но вот товарищ Яковлев привел кое-что из вашего письма в разговоре с товарищем Сталиным и попросил его освободить от некоторых поручений в связи с настоятельной просьбой фронтовиков создать новый, улучшенный истребитель. Как он сказал – истребитель завоевания господства в воздухе! Каково, а?!
— И что… — затаив дыхание спросил я.
— И товарищ Сталин согласился. Он сказал – раз этого просят фронтовики, настоящие советские летчики-истребители, про которых пишет газета «Красная Звезда», надо постараться и выполнить их наказ. Им, на фронте, виднее – какой истребитель нужен Военно-воздушным силам Красной Армии для завоевания господства нашей авиации в воздухе…
— И?
— И приказал вызвать вас на помощь товарищу Яковлеву…
Это, называется, приплыли…
Товарищ Сталин – лучший друг и наставник летчика Туровцева.
Тут даже Илья Лисов обзавидовался бы…
Но, как там говорил мультяшный пионер в детском киножурнале «Хочу все знать», доставая из-за спины немалую такую кувалду – «… ну, что же – мы не привыкли отступать!»
— Когда прикажете приступить к исполнению обязанностей?
— А вот покажете свой глаз в Центральном военном госпитале, подлечитесь немного, да и приступайте.
— Слушаюсь!
А что я еще могу сказать?
Полковник из Штаба ВВС действительно оказался «настоящим полковником». Закончив беседу, он попрощался со мной, крепко ответив на рукопожатие, и, пока я шел к дверям огромного кабинета, поднял трубку внутреннего телефона: «Коля? Возьми капитана… да… в госпиталь. И все остальное… машина до 17.00. Все, занимайтесь!»
В приемной меня уже ждал шустрый старший лейтенант-порученец.
— Капитан Туровцев? Здравия желаю… старший лейтенант Сидоренко, Николай. Очень приятно! Ну, пошли прибарахляться? Товарищ полковник уже распорядился.
Я своим зрячим правым глазом выразил всю глубину своего интереса и, в то же время, непонимания ситуации.
— А то, как же! Для фронтовика-героя! Да еще по приказу товарища Сталина! Даже и не думайте, товарищ капитан, даже и не пытайтесь!
Я продолжал с терпеливой, ласковой улыбкой смотреть на порученца, как бравый солдат Швейк, бывало, смотрел на своего поручика Лукаша. Мой взор выражал глубокий, искренний интерес – чего я даже не должен и пытаться? И не будет ли мне от этого больно? Я имею в виду – не заболит ли душа от того, что я, по скромности своей, не попытался схомячить побольше?
— Я это к тому, что вам надо получить талоны на питание, разместиться, приодеться немного… — старлей Коля посмотрел на часы и нахмурил брови, — …ну что, пошли? Пока все
