Крылья за моей спиной

не к месту, но она вместо того, чтобы продолжать на мужа злиться, вспомнила о том, что у него вчера болело плечо, и вряд ли боль чудесным образом к утру прошла, если только затихла немного, а Серёжка снова сел за руль и в дороге проведёт не один час. А московская трасса — опасная.
Она полдня гнала от себя эти мысли. Старалась думать об их вчерашнем разговоре, о тех оправданиях, что Серёжка привёл, совершенно дурацкие, которые и на оправдания-то похожи не были, такое чувство, что ему просто нечего было ей сказать, но раз за разом Настя в мыслях возвращалась к тому, что Маркелов не позвонил ей по приезду в Москву. Он всегда звонил, всегда сообщал, как доехал, и что случилось в дороге, но сегодня этого вряд ли стоило ждать. И Настя не ждала, только думала, думала…
— Вика, позвони папе, — не выдержала она, в конце концов. Близилось время ужина, Серёжка не звонил, и у Насти всё из рук валилось. Она уже некоторое время посматривала на дочь, которая рисовала, устроившись за кухонным столом, и, наконец, не выдержала.
Девочка подняла на неё непонимающий взгляд.
— Зачем?
— Просто так. — Настя в сердцах всплеснула руками. — Узнай, как он добрался. Чем… занят.
Вика забавно почесала кончик носа, затем пожала худыми плечами.
— Позвоню. А ты сама чего не звонишь?
Настя размышляла над ответом несколько секунд.
— Я с папой не разговариваю, — призналась она в итоге.
— Поругались?
— Немного. Так ты позвонишь? Только не говори, что я просила.
Вика усмехнулась вполне по-взрослому.
— Ладно уж, — сделала она матери одолжение.
Её разговор с отцом занял минут пять. Настя старательно прислушивалась, стояла к дочери спиной, и пыталась уловить голос мужа в трубке мобильного телефона, а у самой мурашки по спине. Она бы сейчас всё отдала, чтобы точно знать — где он, что он, а самое главное, с кем он. Как только представляла его одного в их большой квартире, так сразу тоска подкатывала. Если честно, не смотря на то, что Маркелову о разводе объявила, у самой до сих пор в голове не укладывалось как это — развестись с ним. И вместо мыслей о мести, перед глазами образ этой Ирочки из его конторы, и то, как он её целует, что они делали в том пансионате. Номер-люкс! Знает она эти люксы, там кровати на полкомнаты!
Всё-таки она его ненавидит. На самом деле ненавидит, и жалко, что Серёжки сейчас рядом нет, вот в эту секунду, она бы на его пустую башку надела сковороду с макаронами, с превеликим удовольствием. И в таком виде за порог бы выставила, пусть его «Дроздовы» подбирают и клюют ему печень, клюют!..
— Мама!
Настя вздрогнула, от мыслей своих очнулась и повернулась к дочери.
— Что, милая?
Вика сложила брови домиком.
— Я тебя три раза звала.
Настя виновато опустила глаза.
— Я задумалась. Что там у папы?
— Он дома, сказал, что заказал пиццу. С колбасой!
— Замечательно, — немного ворчливо проговорила Настя. — Пицца, потом гастрит разыграется, и будет всю ночь по квартире бродить, как привидение.
Вика с умным видом покивала.
— Да, мужчины они такие.
— Ты про таблетки ему напомнила?
Дочка невинно взглянула на неё, покачала головой. А Настя кинула прихватку на стол.
— Ну и ладно. Так ему и надо, — чуть слышно пробормотала она.
Полночи вертелась с боку на бок, никак уснуть не могла. Настолько измучилась, что встала среди ночи к Вике, будто та ещё малышка и без её присмотра не может обойтись. Подошла к кровати дочери, осторожно поправила ей одеяло. Постояла немного, прислушиваясь к её дыханию. Ушла только потому, что слёзы вдруг на глаза навернулись. А следующим утром, отпустив Вику гулять, решила позвонить Лиде, необходимо было выговориться. Даже про магазин не сразу спросила, настолько в душе накипело.
— И что теперь? — Голос Лиды звучал взволнованно. — Ты всерьёз про развод?
Настя на стол облокотилась и прикрыла глаза от бессилия.
— Я не знаю. Я сейчас в таком состоянии, что не знаю, чего больше хочу — убить его, кастрировать или развестись.
— Если задумаешь кастрировать, то потом лучше разводиться, — хмыкнула Григорьева на том конце провода, — отработанный материал.
— А можно так, чтобы на других? — не удержалась Настя.
— Можно, — тут же согласилась подруга. — Но это надо к колдунье. Говорят, делают.
— Лида, я же серьёзно!
— Если серьёзно, то нет.
Настя побарабанила по столу костяшками пальцами, звук вышел глухим и мрачным.
— То-то и оно.
— А Серёга чего говорит?
— Да чего он говорит, Лид? «Прости, это была ошибка, больше никогда». В общем, всё, как обычно.
— А про развод?
— Не дам, — озвучила Настя главную