История о том, как один поступок, иногда ошибочный, может изменить всю жизнь. История о том, как люди смиряются с обстоятельствами, а другие начинают бороться. О том, как просто всё потерять, и как сложно начать всё с начала. Особенно, если рядом с тобой человек, о котором ты почти ничего не знаешь, но твоё будущее отныне неразрывно с ним связано.
Авторы: Екатерина Риз
ходит?
— Серёжа, я злиться начинаю!
— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Нам не нужна его помощь.
Она нахмурилась.
— Прекрати истерику.
— Ты слышала?
Его руки настырно возвращались на её тело, как Настя ни пыталась их оттолкнуть. В конце концов, широкая ладонь обхватила её грудь, а Настю кинуло в жар. Перепугалась неизвестно чего, сопротивляться начала активнее.
— Папа!
— Иду, зайчик. — Маркелов наклонился к Настиному лицу. — Не играй с огнём, милая. От всего сердца тебя прошу.
— Ты пьян.
— Иногда я бываю пьян, ты знаешь. Сегодня не тот случай. — Смотрел очень серьёзно, большим пальцем по её нижней губе провёл. — Ты ведь всё понимаешь, солнце. — Голову опустил и прижался лбом к её лбу. Настя глаза закрыла, чувствуя его дыхание на своём лице. Её рука сама поднялась к его груди, Настя почувствовала, как у него сердце бьётся, не так как обычно — ровно и уверенно, сейчас Серёжка волновался. Да и взгляд его выдавал, слишком пристально он вглядывался в Настино лицо, будто пытался разглядеть что-то для себя важное, что бы его успокоило. Настя с трудом заставила себя оторвать взгляд от лица мужа, сделала судорожный вдох, а рука на его груди сжалась в кулак. Но когда Серёжа наклонился к ней и губами к её губам прижался, она не стала его отталкивать. Даже на поцелуй ответила, только быстро отстранилась и шепнула:
— Ты не прав.
Он резко отпустил её.
— Очень на это надеюсь.
Ей приснился поцелуй. Жаркий, жадный, Настя даже задохнулась во сне. Снился Серёжкин серьёзный взгляд, его лицо близко-близко, касание его губ, поначалу дразнящее, лёгкое, настолько несерьёзное, что Настя сама поторопилась обнять его, запустила пальцы в его волосы, прижалась, надеясь, получить настоящий ответ на своё вспыхнувшее желание. Она всегда терялась в поцелуях мужа, этого даже годы брака изменить не смогли. И Маркелов об этом знал, и частенько пользовался преимуществом. Но сейчас она сама придвинулась к нему ближе, обняла, Серёжка носом в её щёку ткнулся и вздохнул. А Настя глаза открыла.
Не было, конечно, никакого поцелуя. Серёжа спал, его дыхание щекотало Насте щёку, она даже отодвинулась немного. Глаза сонно потёрла, локоть у Маркелова на груди пристроила — так было правильно, так было удобно. Всё ещё никак не могла опомниться от поцелуя, словно он наяву случился. Да и Серёжка рядом лежал, такой знакомый, тёплый, свой, и всё привычно, настолько, что забываешь на него злиться. Настя осторожно пошевелилась, почувствовала руку мужа на своём бедре, то, насколько крепко он прижимает её к себе, и отодвигаться не стала. Конечно, это проявление слабости, но было раннее утро, и можно было притвориться, что она ещё слишком сонная, чтобы сопротивляться и продолжать борьбу. И пока Серёжка спит, можно побыть его женой, как раньше, ведь неизвестно, когда ещё такой случай представится. А если добавить пессимизма, то представится ли вообще.
Настя положила голову ему на плечо, вслушивалась в дыхание мужа, а он вдруг шевельнулся, обнял её покрепче, и колючей щекой потёрся о её висок. Настя на всякий случай глаза закрыла, боясь, что Серёжка проснётся, и поймёт, что она уже некоторое время бодрствует. Позволяет себя обнимать, и всё медлит, собирает минуту за минутой близости с ним, будто в копилку. Так хотелось открыть глаза, и оказаться дома, и чтобы вся история с этой его Ирой, оказалась дурацким сном. Пусть бы ей Дроздова снилась, она согласна, но зато поцелуй из сна стал бы явью.
От её дыхания тёмные волоски на руке Маркелова чуть заметно шевелились. Он обнимал её рукой, и Настя, в конце концов, уткнулась носом в сгиб его локтя. Возможно, это Сергея и разбудило. Пока Настя устраивалась поудобнее, снимала ногу с его ног, осторожно поворачивалась на бок, он глаза открыл, и вначале непонимающе посмотрел. Вот только она настолько занята была своими перемещениями, что совсем этого не заметила. Он не двигался, ждал, что она дальше делать будет, потом взгляд на часы перевёл. В квартире было тихо, Вика ещё спала. Это были любимые утренние часы, раньше Сергей никогда не упускал такого шанса. Проснуться рядом с любимой женщиной — что может быть лучше? Они с Настей всегда любили утро, особенно, утро выходного дня. Когда не нужно было вставать по будильнику, торопиться, считать минуты. Любили лежать в обнимку и обсуждать, чем займутся в этот день. Дела, планы, желания. Или не обсуждать, забыть о планах, и просто заняться любовью. Вот только казалось, что в последний раз это было очень давно. Не две недели, а два месяца прошло, а если вспомнить о бессонных ночах размышлений и сомнений, то и все два года. А сейчас Настя
