Крылья за моей спиной

с работы вернуться. Видимо, поджидал. И, скорее всего, знал, что родителей её дома нет, иначе с такой решительностью не отодвинул бы её в сторону и не вошёл в квартиру без приглашения. Насте пришлось отступить, и теперь она беспомощно наблюдала за тем, как он осматривается. Дверь входную захлопнула, когда поняла, что Маркелов уходить не собирается.
— Я не пряталась, просто настроения не было, — попыталась оправдаться она.
— Ясно. Принцесса Несмеяна.
— Ты поиздеваться пришёл?
— Нет. Попрощаться. Я завтра уезжаю. — Сергей повернулся к ней, посмотрел серьёзно. — Могу я попрощаться с девушкой, с которой провёл лучшую ночь в своей жизни?
Услышав от него о скором отъезде, Настя неожиданно испугалась. Непонятно от чего, но сердце сжалось и стало нечем дышать. Даже Серёжины слова о лучшей ночи не впечатлили. Отвернулась от него и прикусила до боли нижнюю губу. Почему его отъезд её не радует? Ведь она так долго этого ждала. Или боится остаться одна?
Кивнула зачем-то, стараясь не показать, что он расстроил её своей новостью.
— Хорошо.
— Что хорошо, Насть?
— Счастливого тебе пути. Что ещё ты хочешь от меня услышать?
Сергей прошёл в её комнату и сел на диван.
— Не знаю, — признался он. Поднял на неё глаза. — Но я, правда, не могу остаться. Меня родители ждут.
— Я разве что-то говорю?
— Настя.
Кажется, он слишком часто повторяет её имя, это раздражает. А тут ещё и за руку взял, заставил подойти поближе. Смотрел на неё теперь снизу вверх, а Солнцева подбородок повыше задрала, испугавшись, что тот начнёт дрожать, и ей не удастся это скрыть. А Маркелов вдруг невесело усмехнулся.
— Чёрт, я не знаю, что сказать.
— Потому что нечего?
— Потому что не знаю. — Погладил её. Ладони прошлись по животу, по бокам, спустились на ягодицы, и Настя начала впадать в панику, даже уцепилась за его руки, но убрать их со своего тела ей не удалось. — Ты замечательная, — сказал Маркелов, снова посмотрел в её лицо. — Ты меня с первого взгляда сразила. И если бы у нас было больше времени, обстоятельства бы по-другому складывались…
— То что? Ты бы на мне женился?
Она проговорила это с иронией и даже злостью, а Сергей рассмеялся.
— Ты настолько хочешь замуж, солнце?
Настя попыталась вывернуться из его рук, но он не отпустил, напротив, почти силой усадил её к себе на колени. И обнял, и подбородок на её плече пристроил, и посмотрел так… словно всё только начинается, а не заканчивается между ними. Ему легко. А вот чего она, дура, переживает?
— Я пошутила.
— Я так и понял. — Он помолчал, разглядывая её. — Мне, правда, жаль. Но я постараюсь приехать в конце лета.
— Зачем? Чтобы окончательно испортить мне жизнь?
— Насть, чего ты такая злая?
— А зачем ты приедешь? — Она на самом деле не понимала. — Зачем ты, вообще, мне это говоришь? Чтобы я ждала?
Глаза Маркелов отвёл.
— Не знаю. Просто мне жалко с тобой расставаться.
Солнцева недоверчиво усмехнулась.
— Бриллиант нашёл…
— А вдруг?
— Отстань, Маркелов. Глупости болтаешь.
Он тихо рассмеялся. А Настя не удержалась и спросила:
— К тебе… никто не приходил?
— От Аверина? Нет.
— Хорошо.
— Да?
— А что, лучше бы пришли? Нос бы тебе сломали, да?
— Если он однажды съездил мне по физиономии, то это совсем не значит, что он каждый раз будет мне нос ломать. Просто я тогда не ожидал.
— Ну конечно, — скептически проговорила Настя, а Серёжка фыркнул.
— Серьёзно!
Они взглядами встретились, и Настя нервно сглотнула, понимая, что не может глаз отвести. Почувствовала ладонь Маркелова на своём затылке, та чуть надавила, заставляя Настю опустить голову, и она сдалась. К губам Серёжи наклонилась, и поцелуй приняла, даже ответила сразу. Ругала себя в этот момент на чём свет стоит, не понимая, зачем ей это нужно, раз он уезжает завтра, но отказать не смогла. За шею его обняла, крепче прижимаясь к сильному телу, и испугалась всколыхнувшейся в душе грусти, когда подумала, что завтра его здесь уже не будет. Возможно, они больше никогда и не увидятся. С прошлого его приезда десять лет вон прошло…
Для того, чтобы его распалить, много усилий не потребовалось, лишь немного поёрзать у него на коленях и не отталкивать его руки, когда он молнию на её кофточке нетерпеливо вниз дёрнул, и широкими ладонями грудь накрыл. Большие пальцы закружили вокруг сосков, и все здравые мысли из Настиной головы тут же куда-то делись. Лишь одна осталась, совсем не здравая, а больше похожая на оправдание для самой себя: в последний раз. Он перевернул её на спину, сверху навалился, но почти тут же отстранился, ощупал карманы