Крылья за моей спиной

— Не знаю, — призналась она, и вот тогда рискнула дать ответ, который проблему бы решил быстро. Не зря заговорила об этом очень осторожно, потому что отец тут же снова начал орать. И на неё уставился бешеным взглядом, как на безумную.
— Ты сдурела? Ты хочешь, чтобы я свою дочь на аборт послал? В девятнадцать лет! Нет, милая моя, так не делается. Вы сначала ни о чём не думали или не хотели думать, по подъездам целовались, а теперь ты очень быстро хочешь решить незначительную проблемку?
Настя слёзы вытерла, на мать покосилась, а отец тем временем продолжал:
— Вот пусть он приедет, и мы тогда будем решать, что делать.
— Папа…
— Я слышать ничего не хочу больше. Он моей дочери ребёнка сделал? Пусть отвечает, пусть ведёт себя, как мужик.
Галина Викторовна поднялась, как-то подобралась вся, а Настя тут же насторожилась.
— Мам, ты куда?
— Пойду к Татьяне Михайловне, нужно с ней поговорить. Выяснить, как с её внуком связаться можно.
— Не надо никуда ходить, у меня есть его московский номер, — негромко и обречённо проговорила Настя.
Юрий Николаевич зло хмыкнул.
— Хоть номер оставил, и на том ему спасибо.
Настя, прежде чем выйти из родительской комнаты, на отца обернулась, кинула на того затравленный взгляд.
Единственная поблажка, которую удалось у родителей выторговать, так это дать ей небольшую передышку, не звонить Серёжке этим вечером, подождать до следующего дня. Настя думала, что за ночь сумеет морально подготовиться, найдёт нужные слова, и сможет смирить страх перед реакцией Маркелова. А вдруг он просто бросит трубку? Или какую-нибудь гадость ей скажет? Зачем ему портить себе жизнь? Именно об этом она всю ночь думала, а не слова подбирала, и несколько раз ей даже приходило в голову, что если Серёжка не захочет ничего знать о её проблемах, это, в некотором роде, станет благом. Она больше никогда его не увидит, и тогда, возможно, её жизнь не перевернётся вверх тормашками, в ней не появится Сергей Маркелов с некими правами на неё, не будет влиять на её жизнь, не станет диктовать ей что делать…
А что ей делать без него? С ребёнком? Отец ясно дал понять, что об аборте слышать ничего не хочет. Да если честно, она и сама… боится аборта до ужаса. Но что тогда? Стать матерью-одиночкой?
Оставалось только ещё раз, но сейчас как никогда отчаянно, пожалеть о том, что Маркелов вообще к ним приехал. Что ему в Москве своей не сиделось?!
Но об этом можно было думать бесконечно: почему он приехал, почему на неё внимание обратил, почему она с ним спала. От этих раздумий ничего не могло измениться. И ругать одного Серёжку тоже было несправедливо. Пусть он приложил немало усилий, чтобы добиться её расположения, но то, что произошло между ними в последнюю встречу, её вина. Настя была в этом уверена. Она могла остановить его, мало того, она могла ничего не начинать, но она сознательно пошла на риск, и винить остаётся только себя. Вот только впечатлит ли Маркелова её осознание собственной вины? Вряд ли.
Телефонный номер Настя набирала дрожащими пальцами. Заперлась в своей комнате, около получаса набиралась смелости, потом решила, что была не была, и номер набрала. С замирающим сердцем слушала долгие гудки, и в какую-то секунду даже решила, что Маркелов мог её обмануть и номер написать неверный. Хотя, тогда легче было вообще номера не оставлять. А он оставил… Интуиция? Сыгравшая с ним злую шутку.
Когда трубку сняли, Настя услышала глубокий, хорошо поставленный женский голос. Женщина произнесла:
— Аллоу, — на особый манер, растягивая гласные, и Солнцева в первый момент всерьёз растерялась. А женщина сказала: — Вас слушают, говорите.
В памяти всплыло имя Серёжкиной бабушки, той, что искусствовед — Аркадия Львовна. Она?
Пришлось срочно брать себя в руки, а ведь ещё минуту назад была уверена, что готова к разговору. Кашлянула в кулак.
— Здравствуйте. — Сказала и поморщилась, услышав, насколько неуверенно звучит её голос.
— Добрый день.
— Я… хотела бы поговорить с Серёжей. Можно?
— С Серёженькой? Конечно, можно. Почему нет. А вы по какому вопросу?
— По… по личному.
— О, это на самом деле интересно. Минуту. — Голос отдалился, и Настя услышала, как Аркадия Львовна громко позвала: — Серёжа, девушка хочет с тобой поговорить.
— Девушка, бабуль?
Услышав этот голос, Настя неожиданно покрылась мурашками с головы до пальцев ног. А в голосе Маркелова столько веселья ей послышалось, игривости, задора, и Насте от этого ещё страшнее стало. Он наверняка даже не предполагает, кто ему звонит, а главное — зачем.
— Девушка, — подтвердил женский голос, превратившись в таинственный шёпот. — Очень