Крылья за моей спиной

поделиться новостями и пригласить родителей вместе с детьми в воскресенье на очередной показ детского фильма. А о том, как они с Лидой порой бьются и ругаются с поставщиками, стараясь получить дополнительную скидку или отбить потерянные деньги, никому знать не стоит. Это Москва, и Настя давно усвоила правила игры. Люди поздравят тебя с удачей, но искренне порадуются твоему провалу. Эту истину ей когда-то Маркелов объяснил, за что она ему весьма благодарна, до сих пор.
Настя дёрнула подругу за руку, когда та приостановилась, чтобы кинуть ещё один взгляд на официанта Максима, прежде чем они из кафе вышли. В спортклубе весь обслуживающий персонал был в прекрасной форме, им позволялось пользоваться спортзалами для поддержания идеальной физической формы, Настя подозревала, что это было записано в их трудовом договоре. Девушки все с идеальными фигурами, молодые люди накаченные, с кубиками на прессе. К тому же, все улыбались, а отвечали неизменно вежливо. Всё это создавало настолько идеальную картинку, как в рекламе, что поневоле возникало чувство недоверия ко всему происходящему, но спортклуб этот всё равно был любимым, особенно потому, что находился он недалеко от их дома, что было весьма удобно. И Маркеловы, и Григорьевы имели здесь постоянный абонемент, да и просто с детьми по выходным частенько приходили, девочки обожали аква-парк, расположенный на первом этаже.
Родители, никогда не жившие в Москве, иногда ещё напоминали им с Серёжей, что не нужно приучать ребёнка к излишествам и привилегиям, и Насте, хоть и неохотно, но приходилось мысленно с ними соглашаться. Да, их с Серёжкой жизнь в последние годы настолько вошла в накатанную колею, без всяких эксцессов, что можно было не думать о лишних тратах и об этих самых излишествах, и о том, как это отражается на их жизни. Возможно, это и не слишком хорошо, но она привыкла к столичной жизни, привыкла к тому, что, благодаря мужу, может многое себе позволить, в пределах разумного конечно, он ведь не Абрамович, но всё-таки. Частная школа для Вики, новая машина каждые два-три года, хорошая квартира, отдых за границей дважды в год — всё это стало нормой. К тому же, необходимо было держать себя в форме, ухаживать за собой, успевать за веяниями моды — это не просто каприз, без этого никуда. В голове прояснялось только когда приезжали к её родителям в деревню, окунались в обычную жизнь, выныривали из московской суеты, и оказывалось, что существует другая жизнь, именно без привилегий. Мама очень любила об этом говорить, рассказывая ей о соседях, знакомых, о своих учениках, об их проблемах, таких не похожих на проблемы самой Насти. Иногда она задумывалась: а что бы с ней было, если бы жизнь её сложилась по-другому, в её родном городе. Она уже не представляла себя в другой обстановке, не вращающейся в определённых кругах, не гордящейся своим мужем, не будь она Анастасией Маркеловой. Мама говорила, что ей стоит об этом вспоминать почаще, чтобы быть ближе к реальности, а то живёт она, переложив всю ответственность на Серёжу. Эти слова казались Насте не совсем справедливыми, она не считала, что они настолько оторваны от реальности, живя в Москве. Просто реальность у всех своя, и кто-то другой не смог бы освоиться в их жизни, также как и они уже не помнят, как по-другому. Кто же виноват, что им повезло? Но ведь везение не случается просто так, чтобы поймать птицу-удачу за хвост, пришлось постараться, в первую очередь Сергею, за что Настя им и гордилась, за что его уважала. Но об этом родителям говорить было не нужно, они Серёжу любили, причём всегда, даже когда они с ним на гране развода были и ругались без конца. Настя вообще считала, что им очень повезло с родственниками — что с её родителями, что с Серёжиными. Как бы они все не относились к их спорной и скорой женитьбе, никогда не лезли с советами, наоборот всегда старались поддержать, но в то же время не навредить. Настя отдавала себе отчёт в том, что без поддержки родственников, им было бы намного труднее. Даже без советов свекрови она не смогла бы найти ответы на многие вопросы. Хоть и побаивалась Ларису Евгеньевну в начале семейной жизни, да и сейчас относилась к ней с большим уважением и некоторой долей осторожности, характер у свекрови был железный, но за прошедшие годы прониклась искренней признательностью и уважением. Особенно, после того, как они с Серёжкой наконец начали жить своим домом. Не зря же народная мудрость говорит — чем дальше родственники, тем больше их любишь.
Иногда, правда, стыдно за такие мысли.
— Чего ты добиваешься? — смеясь, поинтересовалась Настя у Лиды, когда они всё же вышли из кафе. — Ему лет двадцать, не больше.
— И что? Я же просто смотрю. Получаю, так сказать, эстетическое удовольствие.
— Вот заметит Григорьев