История о том, как один поступок, иногда ошибочный, может изменить всю жизнь. История о том, как люди смиряются с обстоятельствами, а другие начинают бороться. О том, как просто всё потерять, и как сложно начать всё с начала. Особенно, если рядом с тобой человек, о котором ты почти ничего не знаешь, но твоё будущее отныне неразрывно с ним связано.
Авторы: Екатерина Риз
и завыть. Даже попытку предприняла, когда Вика ушла гулять. Вот только завыть не получилось, в горле ком, в сердце боль и дрожь по всему телу. Наверное, к лучшему, что Серёжки рядом нет, иначе бы она его просто убила, не удержалась бы. В этот момент даже неважно было, с кем Маркелов отдыхать ездил, больно не из-за этого, а именно из-за лжи, что Серёжка нагородил.
Она так ему и не позвонила в этот день, не смогла себя заставить. Понимала, что он ждёт, ведь они договаривались, а у них в семье было принято, что раз обещано, необходимо позвонить. Обязательно. Раз не звонишь, значит, что-то случилось.
А разве сейчас не так? Разве не случилось?!
Серёжа сам позвонил, ближе к вечеру. Настя как раз посуду после ужина мыла, очень медленно водила губкой по тарелке, а думала совсем не о мытье посуды. Всё ждала звонка, и понимала, что не знает, что мужу сказать. Ей вряд ли хватит сил притворяться, что ничего не знает. Не знает, что он ей изменяет. Да и зачем скрывать? Это не решит проблемы. Он уже начал ей врать, а если ещё и она ответит тем же, всё покатится вниз, как снежный ком. В конце концов, не выдержала и бросила мыльную губку вместе с тарелкой в раковину. Грохот тарелки о металл совпал со звуком зазвонившего телефона. Настя нервно сглотнула.
— Ты почему не позвонила? Я ждал. Что-то случилось?
— Нет.
— А почему у тебя такой голос?
Настя закрыла дверь на кухню, прошла к окну и присела на широкий подоконник.
— Серёж, а ты где?
Он хмыкнул в задумчивости.
— С утра ещё был в Риге. Ты забыла?
— Да нет. — Она помолчала, пытаясь справиться с подступающими слезами. Вздохнула глубоко, надеясь, что хоть голос будет звучать ровно. Пока с собой боролась, на заднем фоне послышался женский голос.
— Серёж, мы идём?
Маркелов от трубки отстранился и вроде шикнул еле слышно на говорившую. А Настя горько усмехнулась, пальцы к губам прижала, когда те затряслись. Сделала ещё один глубокий вдох. Всё-таки это помогает.
— Это с ней ты в «Сосновый бор» отдыхать ездишь?
Он, кажется, не расслышал. Переспросил:
— Что?
— Я спрашиваю, ты со своим новым юристом спишь?
Ещё одна пауза повисла.
— Насть, ты чего говоришь-то?
— Не знаю. А может ты и не в Риге? Я полдня думала, может мне в «Сосновый бор» позвонить? А то ведь у меня муж такой усталый был в последние дни, может, не работать, а отдыхать рванул? С новым юристом. Или в тот раз не она была?
— Настя…
— Пока я, как последняя дура, банкет этот чёртов готовила, чтоб он провалился, словно это мне нужно было; пока я твоих коллег и начальство обзванивала, дурацкие разговоры с ними разговаривала, а потом ещё улыбалась им весь вечер, ты в это время любовницу отдыхать возил! Что ты мне тогда говорил? Мне в Новосибирск надо? На пару дней? Очень срочно! — Она всё это выкрикнула в трубку, и в испуге замолчала. Выглянула за кухонную дверь, прислушиваясь, но дочка из своей комнаты так и не показалась. Настя снова дверь прикрыла и вернулась к окну. На другом конце провода тишину ничто не нарушало, Маркелов, вроде бы, даже дышать забыл. Наверное, продумывал линию защиты. — Скотина ты, Маркелов.
— Насть, успокойся, — попросил он, наконец. — Я знаю, как это выглядит, но…
— А почему ты не спрашиваешь, как я узнала? — Настю не на шутку понесло, дрожь из голоса ушла, одна злость — невероятная, невыносимая злость осталась. — Ты ведь даже не прячешь ничего. Правильно, зачем? У тебя ведь жена — дура доверчивая. Она по телефонам твоим не лазит, почту не проверяет, не спрашивает где ты, и с кем ты время проводишь. Можно гулять! А потом зайдёшь случайно в твою почту, а там всё чёрным по белому. Счета за гостиничный номер, за рестораны, за спа-салоны! Лучше тебе не приезжать, Маркелов, — продолжила она совсем другим, глухим тоном. — Если я тебя сейчас увижу, я просто не знаю, что я с тобой сделаю. Сиди в своей Риге или где ты там находишься… мне всё равно! Но дома не появляйся!
Она нажала на отбой, с трудом поборов желание швырнуть телефон на пол, но удержалась, без сил опустилась на стул. Телефон снова зазвонил, не прошло и минуты. Помедлила, прежде чем ответить, знала, что это муж. Её злость в комок собралась и в горло пролезла с большим трудом, Настя её проглотила. А следом слёзы потекли и первое рыдание вырвалось. Но телефон к уху всё-таки поднесла, правда, не сказала ни слова.
— Настя, я тебя прошу, давай поговорим спокойно. Не знаю, что ты там себе надумала, но я, правда, в Риге. Я тебе клянусь!
— Не клянись, — сказала она, шмыгнув носом. — Козлёночком станешь.
— Настя!
— И ты, сволочь, на нашу годовщину её позвал! — осенило её.
— Я не звал, — мрачно отозвался он, — ты позвала. Всех адвокатов нашей конторы.
