История о том, как один поступок, иногда ошибочный, может изменить всю жизнь. История о том, как люди смиряются с обстоятельствами, а другие начинают бороться. О том, как просто всё потерять, и как сложно начать всё с начала. Особенно, если рядом с тобой человек, о котором ты почти ничего не знаешь, но твоё будущее отныне неразрывно с ним связано.
Авторы: Екатерина Риз
— Так это я, значит, виновата!
— Я не говорил, что ты виновата! Я виноват, я! Настён, прости меня.
— Ты даже не отрицаешь…
— А смысл? Будто я тебя не знаю, ты теперь не успокоишься, пока не будешь знать точно.
— Не хочу я знать, я ничего не хочу знать, — проговорила она и зажмурилась. — Ты же мне обещал, ты мне клялся… — Она слёзы ладонью вытерла.
— Насть, это ничего не значит.
— Это для тебя ничего не значит! Я ведь каждое утро просыпалась и думала: господи, ну наконец-то, он нагулялся, перебесился, всё у нас так хорошо. А оказывается, ты просто врать научился мастерски. Смотреть мне в глаза и врать!
— Настя! — в который раз выдохнул он её имя, и даже простонал коротко в трубку, видно, тоже с трудом слова подбирал. — Я тебя прошу, успокойся. Я прилечу завтра, и мы с тобой поговорим. Это не телефонный разговор. — Но снова сорвался на уговоры. — Ты моя жена, это всё, что мне нужно. А… остальное…
— Я не хочу тебя видеть, — сказала она, чеканя каждое слово. — И разговаривать с тобой не хочу. И не надо прилетать, приезжать, ничего не надо. Оставайся со своей блондинкой! И вообще… пошёл к чёрту! — выкрикнула она, и телефон выключила. И не просто выключила, а сходила в гостиную и выдернула шнур из розетки. Потом выключила свой мобильный. Опомнилась, когда поняла, что мечется по квартире, с этими дурацкими телефонами в руках. Села на диван в гостиной и лицо руками закрыла. Сердце прыгало в груди, в висках стучала боль, и Настя только успевала слёзы вытирать. И очень боялась, что Вика из комнаты выйдет и увидит её такой. Придётся объяснять, что-то придумывать, а она ничего не сможет придумать. Тяжело поднялась, опираясь на подлокотник, ушла в ванную.
Решение пришло неожиданно. Понимала, что Серёжка в данный момент уже заказывает билет на самолёт, чтобы как можно скорее вернуться в Москву, а Настя честно не хотела с ним видеться. Ей нужно было время, хотя бы немного. Невозможно думать, когда тебя обида душит. Остаться дома и просто ждать возвращения мужа, представлять, как он войдёт в квартиру, снова виноватый, что ей скажет, как будет уговаривать, просить, держать за руки. От всего этого хотелось закричать, даже просто представляя, становилось невыносимо, а уж как она это переживёт в реальности — не знала. Всё снова повторится — их дом, их вещи вокруг, которые делали их счастливыми изо дня в день столько лет, ребёнок рядом, а Маркелов снова будет просить прощения, всё теми же словами, даже обещания будут те же. Обещаю, больше никогда, клянусь…
— Вот ведь гад. — Лида головой качнула, глядя на подругу. — Даже не отрицал?
Настя слабо усмехнулась, зажмурилась, потом аккуратно вытерла слёзы.
— Он хорошо знает, когда следует признаться. Ему за это деньги платят, большие.
— Кастрировать его надо, вот и весь сказ. — Григорьева поднялась, нервно заходила по кухне. Схватилась за сигареты.
— Ты с магазином справишься одна?
Лида остановилась, посмотрела с тревогой.
— А ты куда собралась?
Настя помолчала, прежде чем ответить.
— На свою малую родину. Не хочу его видеть.
— Насть.
Настя её жестом остановила.
— Родителям надо с квартирой помочь, вот поеду, отвлекусь. Займусь делом. Ты справишься?
— Да справлюсь, конечно. Но ты понимаешь, что он завтра прилетит, и следом помчится?
— Мне всё равно. Я не хочу встречаться с ним дома, не хочу слышать, что он мне говорить будет.
— Мне сказать ему, куда ты поехала?
— Не знаю. — Рукой по столешнице провела. — Не надо… А может, надо, иначе он в розыск подаст.
Лида хмыкнула.
— Да, Маркелов может. Кобелина, — сказала она с чувством. — Чего вот не живётся? Мало мы для них делаем? Мой тоже, секретаршу себе завёл. Ты бы видела, Настя! У неё ноги, реально, от шеи. Думаешь, для дела завёл? Нашёл дуру ему верить!
— Самое обидное, Лид, что я ничего не заметила.
— Не заметила, потому что замечать нечего было. Или ты думаешь, у него всерьёз с этой блондинкой? — Лида только рукой махнула, стряхнула пепел с сигареты в серебряную пепельницу. — Поэтому я и не понимаю, чего ему не живётся спокойно! Остроты ощущений ему не хватает! Одно слово — кобель.
Настя глаза опустила, прикусила верхнюю губу. У неё уже не было сил гадать, чего именно Серёжке не хватает в семейной жизни. А Лида её за руку взяла.
— Насть, он тебя любит. Серёжка так смотрит на тебя всегда. Просто дурак, я не знаю, как такое может быть, но… Хочешь, я пойду к этой блондинке и на место её поставлю? Хочешь?
Настя улыбнулась сквозь слёзы и головой покачала.
— Ну, и правильно. Не стоит она того. Позавидовала она, я ещё тогда это поняла, на банкете. Она так на вас смотрела. А Серёжка
