История о том, как один поступок, иногда ошибочный, может изменить всю жизнь. История о том, как люди смиряются с обстоятельствами, а другие начинают бороться. О том, как просто всё потерять, и как сложно начать всё с начала. Особенно, если рядом с тобой человек, о котором ты почти ничего не знаешь, но твоё будущее отныне неразрывно с ним связано.
Авторы: Екатерина Риз
затем качнул головой, вроде в недоумении.
— Какая ты. Вся в маму.
Настя улыбнулась.
— И что это значит?
— Ты такая же ходила по двору, с малолетства, деловая колбаса. Только шевелюра рыжая везде и мелькала. Ой, не рыжая!
Настя открыла перед ним подъездную дверь, рассмеялась.
— Да ладно, Федь. Рыжая я, рыжая.
— Солнцева, ты меня пугаешь.
— Боже, Федь, как давно меня никто так не называл! Я столько лет уже не Солнцева.
— А Серго-то приедет?
Улыбка на Настиных губах растаяла. Она отвернулась к двери квартиры, принялась замки отпирать, радуясь, что за этим делом может спрятать от Лера свои эмоции.
— Я не знаю, не уверена. Он очень занят.
— А когда он был не занят? Деловой наш.
Фёдор прошёл на кухню, поставил пакеты на стол. А Настя не утерпела, поинтересовалась:
— А ты чем занимаешься?
— Так я это, «Ультру» купил. Точнее, с другом напополам купили. Он сам в Москву перебрался, а я здесь заведую. Хороший доход приносит, между прочим.
— С ума сойти. — Настя на самом деле была поражена. — Ты молодец, Федя.
— Мой клуб — моя крепость, — рассмеялся он.
— Не пьёшь?
Он странно скис.
— Знаешь, Настён, как на духу тебе скажу, иногда и рад бы. Но ведь в чём свинство, привык к хорошему. Не меньше ста баксов за бутылку. А за такие деньги особо не попьёшь, разоришься. Приходится вести трезвый образ жизни.
— Молодец, — снова похвалила его Настя, рассмеявшись.
— У меня такое чувство, что ты мне кличку дала, — несколько язвительно отозвался Лер. — Молодец!
— А что поделать, раз ты молодец?
Он на часы глянул.
— Ладно, я пойду, у меня дела. — В расстройстве поскрёб гладко выбритый подбородок. — Пожарники должны прийти, снова будут душу и деньги из меня тянуть. Но мы с тобой ещё поговорим. Ты ведь не уезжаешь?
— Нет, пока не уезжаю.
— Вот и отлично. Солнцева, я, честно, рад тебя видеть. — Он окинул Настю выразительным взглядом и пошловато хмыкнул. — Особенно, когда ты так выглядишь. Как из журнала.
Настя поморщилась.
— Только не говори из какого, — попросила она. — Не хочу знать.
Федя ухмыльнулся, потом посмотрел на девочку, которая стояла у стены и внимательно за ними наблюдала.
— Пока, мелкая Солнцева, — попрощался он.
Вика выдвинула ногу вперёд, совсем как отец, и упёрла руку в бок, принимая вызывающую позу.
— Я — Маркелова!
— Вот сейчас я вижу, — рассмеялся Лер. — Потом поговорим, Насть.
— Поговорим, — согласилась она, открывая ему дверь. — Удачи тебе с пожарниками.
Федя рукой махнул и быстро спустился по ступенькам, хлопнула подъездная дверь.
— Мам, кто это?
Настя на дочку обернулась, та на самом деле выглядела обескураженной.
— Это дядя Федя, друг моего детства. И не говори, что он тебе не понравился. Такого ещё не было. — Настя прошла на кухню, а Вика замерла в дверях. Посмотрела в задумчивости.
— У тебя, оказывается, было трудное детство.
Настя от неожиданности замерла, перестала шуршать пакетом, через плечо обернулась, но дочка уже убежала в свою комнату. Оставалось лишь в растерянности хмыкнуть.
Сергей приехал на следующий день. Настя ждала его появления, мысленно пыталась просчитать время — когда он, самое позднее, может прилететь; сколько времени ему потребуется, чтобы выяснить, куда они с Викой уехали, а это зависит от выдержки Лиды и больше ни от чего; сколько времени добраться сюда. Она ждала его и волновалась. Кормила дочку завтраком, почти не слушая, что та ей говорит, только кивала. Потом они вместе сходили в салон красоты, Настя сделала маникюр, а Вика внимательно наблюдала за процессом. Она любила ходить вместе с матерью в салон, даже никогда не канючила, сколько бы времени не требовалось потратить на наведение красоты, Вике всё было интересно, а уж если ей самой нужно было сесть в парикмахерское кресло — восторгу не было предела. В этот раз в салоне они провели около часа, и когда вышли на улицу, Настя сразу кинула взгляд на часы. Время приближалось к обеду, и по Настиным подсчётам Маркелов должен был вот-вот появиться. Даже подумала, что когда они вернутся к дому, он уже будет их ждать у подъезда. Вот только предугадывать, в каком настроении он будет — не хотелось. Это он провинился, а не она, и выслушивать его претензии за столь скорый и сумасбродный отъезд, она не намерена.
Но у подъезда их никто не ждал, Настя ещё постояла немного на улице, наблюдая за дочкой, которой захотелось покататься на качелях. Та побежала на детскую площадку, а Настя снова окинула некогда родной двор изучающим взглядом. Сейчас все события, произошедшие десять лет назад, — любовные страсти,
