Между криминальным и легальным миром не существовало никаких жестких барьеров, хотя крымские гангстеры и являли впечатляющие образцы беспощадности и беспредела. Многие из них погибли, так и не вкусив прелестей неба в клеточку. В книге обрисованы и другие яркие и неповторимые черты и картины из жизни братвы Крыма за последнее десятилетие.
Авторы: Чернецов Константин
Сразу же после самоликвидации «партии расстрелянных» во многих изданиях появились публикации, в которых выдвигались версии произошедшего, на тот период беспрецедентного, события.
Версия первая: работа спецслужб.
ХЛПК действительно могла превратиться в мощную силу и серьезно повлиять на расстановку политических сил в Крыму, что могло внести значительные коррективы в планы и киевских политиков, которым после смутного периода сепаратизма и «суверенизации» опять подчинялись крымские силовики.
Летом 1994 года в разгаре был конфликт между Киевом и крымским президентом Ю. Мешковым, который грозился провести референдум о статусе Крыма и по его итогам (а в них мало кто сомневался) произвести необходимые политико-юридические действия.
Е. Поданев публично заявил в одном из интервью, что ХЛПК против пересмотра статуса и действует в рамках украинских законов.
Но существовала информация и о многочисленных контактах с российскими политическими, в том числе и национал-патриотическими, и деловыми кругами, и о всесторонней поддержке севастопольских радикалов в их стремлении «к России». Программные документы ХЛПК прямо не настаивали на изменении статуса Крыма, но весьма внятно говорили о том, кто должен распоряжаться драгоценной крымской собственностью.
Безусловно, и сам Поданев, и его партия, помимо самой недопустимости для всякого хоть немного порядочного человека мысли о приходе черного криминалитета к власти, представляли большую опасность для Киева.
Версия вторая: устранение ХЛПК — дело рук чужаков, прежде всего центральноукраинских и российских криминальных структур.
Папа всегда особенно подчеркивал, что в Крыму хозяевами должны быть крымчане.
«Известно, — писала „Литературная газета“, — что в убийстве Поданева принимал участие московский киллер… Полуостров — лакомый кусочек для „варягов“. Есть сведения, что некий могущественный украинско-российский клан превратил Севастополь в базу для транзита нефти».
Другое, украинское издание прямо указало, что «с устранением поданевцев еще больший вес и полную бесконтрольность получила в Севастополе „конкурирующая фирма“ — казанская группировка некоего Хайдера», контролирующая именно поставки нефти.
Вероятность такой подоплеки событий действительно существовала, но авторы статей не смогли убедительно ответить на несколько вопросов: почему чужаки устроили ликвидацию в самом что ни есть не подходящем для этого месте, в самом стане мощнейшей и еще более агрессивно настроенной к посторонним группировки; почему выбрано время, когда чуть ли не с каждым из гостей присутствует вооруженный охранник, рядом с «Калинкой» и на дорогах присматривало за порядком полвзвода милиции, устроители и организаторы поминального обеда знают всех приглашенных в лицо, а благополучно и бесследно скрыться средь бела дня на территории небольшого поселка, окруженного степью с чахлыми посадками, весьма непросто; почему, если уж так акция назрела, поданевский кортеж не расстреляли на восьмидесятикилометровой трассе из Севастополя в Симферополь, где хватает превосходных, опробованных еще крымскими партизанами мест для засады; и почему так четко, будто по взмаху дирижерской палочки, в сентябре 1994 года отстрел руководства ХЛПК прекратился, хотя множество бывших партийцев без формального извещения, без организации в партию, без политических деклараций продолжали те же действия, прежде всего оттесняя чужаков?
Версия третья: внутрикрымские криминальные разборки.
Здесь надо отдать должное прозорливости журналистов, которые выдвинули эту версию со следующей аргументацией.
Хотя Поданев и «башмаки» считались союзниками, их интересы, конечно, не совпадали и рано или поздно должны были столкнуться; «башмаки» после покушения на своего шефа, сами или с чьей-то подачи, могли запросто погрешить на Папу и убить невиновного. Не случайно Поданев не хотел ехать на поминки Башмакова, но все же отправился в Симферополь, «чтобы не возникли кривотолки»; Поданев мог погибнуть именно как наиболее могущественный союзник Башмака, если предположить, что отстрел организовал кто-либо из авторитетных недругов последнего — Дзюба, «греки» или «Сейлем».
В течение многих лет дело казалось «глухим висяком» и если о нем вспоминали, то все чаще как о случае неслыханном и непроницаемо таинственном.
И только совсем недавно произошло то, что большинство из нас, пессимистов с горьким опытом, считало если не совсем невероятным, то могущим произойти в отдаленном будущем.
Отдадим должное серьезно выправляющейся крымской милиции: темное, непроясненное дело, тяжелый
