Между криминальным и легальным миром не существовало никаких жестких барьеров, хотя крымские гангстеры и являли впечатляющие образцы беспощадности и беспредела. Многие из них погибли, так и не вкусив прелестей неба в клеточку. В книге обрисованы и другие яркие и неповторимые черты и картины из жизни братвы Крыма за последнее десятилетие.
Авторы: Чернецов Константин
тремя наперстками, или пластиковыми стаканчиками, или металлическими стопками, предлагая угадать, под которой из них окажется шарик.
Цена отгадки или ошибки поначалу невелика, так, чтобы любой прохожий мог без особого напряга рискнуть. Затем азарт подогревался отработанным сочетанием выигрышей и проигрышей, репликами «сочувствующих» и «советчиков», ставки незаметно росли; конечный выигрыш, естественно, оставался за наперсточником. Проигрыш обычно равнялся всему ценному, что оказывалось у «лоха».
Не требовалось особой наблюдательности, чтобы определить, что наперсточники никогда не работают в одиночку. Два-три человека уговаривали, подначивали, разжигали азарт; кто-то непременно следил, чтобы работе не мешали; и непременно находилось несколько парней с крепкими кулаками, которые резко пресекали попытки вернуть выманенные деньги.
Такая же схема, иногда с еще более четким распределением ролей («завлекун», «скептик», «провокатор» и так далее), действовала и действует на играх, которые к настоящему времени сменили дискредитированные в глазах потенциальных «дойных коровок», т. е. нас с вами, наперстки. Это, например, «болгарское лото», шулерские карточные игры, которые вообще искоренению не поддаются и из моды не выходят.
Структурализация в игорном бизнесе на самом деле была еще сложнее. Создавалась и эффективно действовала система «замазывания глаз» милиции, организация сигнализации и оповещения, мобильного перемещения игровых бригад с участка на участок. Очевидно, это могло осуществляться только при правильном (с их, специфической, точки зрения) разделе выручки.
Первые более-менее проявленные крымские бандиты вышли из игровых и из числа бригадиров, руководителей игровых команд.
И самым первым из них называют Гуню, Владимира Владимировича Гужева, 1960 года рождения, уроженца села Саул-Даре Крымского района Краснодарского края.
Вырос Гужев в Симферополе, куда его родители переехали еще в шестидесятых, в городском районе, который традиционно считался неблагополучным, — на Украинке. Примерным поведением Володя Гужев, заводила местных хулиганов, не отличался; на двадцать первом году жизни оказался за решеткой: три года исправительно-трудовой колонии.
Воровским авторитетом, «законником», Гуня не стал — и срок у него был несолидный, и статьи тоже. Ничем «особым», благоприятным с точки зрения блатной карьеры, в зоне не выделялся, но необходимую закалку для жизни и деятельности на свободе получил. Вернувшись в город как раз к началу перестроечного оживления, Гуня начал подбирать под себя наперсточников.
Работал с наперсточниками, заставляя их служить себе и одновременно способствуя их бизнесу. Сколотил бригаду, в которой состояло несколько приличных боксеров и мордоворотов-быков из «хорошо проявленной» городской и пригородной шпаны.
К ближайшим помощникам-поделыцикам Гуни причисляют боксера, кандидата в мастера спорта Юрия Иванова (симферополец, 1962 года рождения, ко времени вхождения в бригаду успел вступить в конфликт с законом), рецидивиста Виктора Приходькова по кличке Макаленок, Сергея Тимофеева (Джона), достаточно известного в городе как игрок и специалист по рукопашным разборкам, и Сергея Лапкина.
Несомненно, Гуня, парень подвижный, «резкий», скорый на расправу, обладал не только бандитской наглостью и решимостью, но и организаторскими способностями. К 1986 году на него «работали» около 30 команд наперсточников — практически все, кто «доил лохов» в Симферополе.
Цифра эта на первый взгляд кажется неправдоподобной: население города в ту пору составляло всего четверть миллиона, и в обычных сферах жизни и деятельности (транспорт, места отдыха, торговли и т. д.) почти каждый знал в лицо всех, слухи и вести распространялись быстро. Так что какие там тридцать, три бригады скоро засветились бы и не смогли работать!
Но не надо забывать, что через Симферополь, главный транспортный узел Крыма, в те годы проезжало по четыре-пять миллионов человек, и очень многие задерживались, кто на несколько часов, а кто и подольше.
Тридцать — сорок тысяч человек в сезон вообще останавливались в Симферополе, отправляясь на пляжи электричками, троллейбусами и автобусами.
В не меньшем количестве в город приезжали из ближних и дальних пригородов: кто работать, кто торговать, кто развлекаться и отдыхать. Все они и обрабатывались в первую очередь игровыми, для которых в сезон работы было более чем достаточно, как и преступного заработка, — хватало на всю бандитскую структуру.
Тогда же организованные преступные группировки начали
