Между криминальным и легальным миром не существовало никаких жестких барьеров, хотя крымские гангстеры и являли впечатляющие образцы беспощадности и беспредела. Многие из них погибли, так и не вкусив прелестей неба в клеточку. В книге обрисованы и другие яркие и неповторимые черты и картины из жизни братвы Крыма за последнее десятилетие.
Авторы: Чернецов Константин
ограбить. С этой целью они пришли на улицу Гагарина. Навстречу им попался Юрий Османов. Довженко набросился на него, ударил кулаком в лицо, затащил под мост и там стал избивать. В этом ему помогал Хайров. Когда Османов потерял сознание, Хайров вытащил у него из кармана 15 тысяч карбованцев (мизерная по тем временам сумма), а Довженко обыскал сумку. Не найдя в сумке денег, он вновь принялся избивать потерпевшего. От полученных травм Османов скончался.
Официальная версия (которая, заметим, восторжествовала в окончательном приговоре суда) с самого начала вызвала массу вопросов не только у родственников и друзей убитого, но и у журналистов и политиков Крыма.
Почему труп оказался так далеко от того места (свадьба в доме друзей происходила в другом конце города), куда направлялся Юрий Османов в тот роковой вечер?
Что делал Османов ночью в одном из самых опасных районов крымской столицы?
Почему убийцы оставили такие улики на месте преступления?
Стали бы хулиганы, мелкие гопстопники, пусть и нетрезвые, наносить телесные повреждения такой тяжести пожилому человеку, не отличавшемуся здоровьем и заведомо не способному оказать нападавшим физическое сопротивление?
Наконец, почему убийство произошло как раз в тот момент, когда Османов задумывал новые политические мероприятия, буквально накануне президентских выборов в Крыму и выборов в Верховный Совет Крыма, где крымским татарам была предоставлена специальная квота?
Ход следствия также подтверждал догадки о том, что самая простая версия убийства не является самой правильной: не случайно приговор убийцам Османова был вынесен лишь спустя два года после совершения преступления (Довженко получил 15, Хайров — 11 лет лишения свободы), при том, что преступники были задержаны едва ли не сразу же после совершения преступления.
Известно, что один из обвиняемых в ходе следствия изменил показания дело было отправлено на доследование, но вернулось к прежней версии.
НДКТ с самого начала отбросило хулиганско-бытовую версию преступления и выдвинуло свою, фактически обвинив в организации убийства Османова второе, радикальное крыло движения.
Из заявления Информационной рабочей группы НДКТ:
«Стремительно падающий имидж национал-предателей в тоге бесстрашных борцов за права крымско-татарского народа, ставленников имперских сил, вызвал панический страх и бешеную злобу этих сил перед тем, что Национальное движение крымских татар способно получить вотум доверия народа и будет иметь реальное и весомое представительство в парламенте Крыма. А это, безусловно, привело бы к быстрой консолидации крымско-татарского народа вокруг его Национального движения. Тогда бы рухнула, как карточный домик, стратегия на раскол народа, существенно были бы затруднены возможности развязывания против него кровавой бойни по грузинскому (абхазскому, ингушскому и т. д.) варианту. Это означало бы признание де-факто полного провала стратегии 1994 года и тщательно маскируемой и скрываемой работы разведок. Именно поэтому враги решения крымско-татарского национального вопроса решились на подлый удар и на преднамеренное политическое убийство!»
Впоследствии члены НДКТ и все, кто интересуется этим, в перспективе важнейшим аспектом политики, имели немало случаев убедиться в осмысленности своей версии…
Если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно должно выстрелить — принцип не только театрального искусства, но и большой политики, в том смысле, что если уж ружье на сцене появилось, то выстрелит оно обязательно.
Слишком часто конфликты в мировой истории возникали оттого, что кто-то просто начинал бряцать оружием или демонстрировать военную форму. Создание всевозможных паравоенных формирований на территории бывшего СССР в девяностых годах приобрело повальный характер. В редких случаях дело ограничивалось просто костюмированными шествиями, участники разного рода подразделений обычно не упускали возможность проявить свою крутизну на деле.
Крым пока что не до последней степени захватила эта болезнь постсоветского общества, но затронула весьма существенно.
В 1994 году эксцентричный крымский президент Юрий Мешков, всегда неравнодушный к военноспортивным забавам (что нередко рассматривалось как проявление своего рода комплекса неполноценности первого лица Крыма), сгоряча подписал указ о возрождении «казачьих объединений».
Этот указ как руководство к действию восприняли не столько немногочисленные потомки занесенных разными волнами истории на полуостров действительных казаков, сколько лидеры
