Между криминальным и легальным миром не существовало никаких жестких барьеров, хотя крымские гангстеры и являли впечатляющие образцы беспощадности и беспредела. Многие из них погибли, так и не вкусив прелестей неба в клеточку. В книге обрисованы и другие яркие и неповторимые черты и картины из жизни братвы Крыма за последнее десятилетие.
Авторы: Чернецов Константин
что власти сознательно закрывают глаза на преступления по отношению к крымским татарам, и заявляли, что лишь за два года было убито 130 крымских татар (по данным милиции, жертвами преступлений за это время стало 26 человек из числа крымских татар).
На митинге звучали и такие слова: «Если власть не в состоянии нас защитить, то мы будем защищаться сами. Каждый крымский татарин должен стать „аскером“».
А в итоговой резолюции говорилось:
«Пришло время жить по нашим законам. А закон у нас один — Коран».
Знакомо, не правда ли? И до боли что-то напоминает, точно так же как и зеленые повязки на головах боевиков, которые вышли в феврале 1998 года к железнодорожным путям у симферопольского вокзала.
Впрочем, они и сами не скрывали, какие ассоциации намерены вызвать.
«Мы устроим вам Чечню!» — кричала толпа, идя на милицейское оцепление, для того чтобы блокировать движение поездов. Во время этого столкновения, кстати, получили ранения, в том числе и ножевые, несколько милиционеров. Лишь твердое заявление начальника крымской милиции генерала Москаля о том, что в случае массовых беспорядков против их организаторов будет применено оружие, отрезвило горячие головы. Надолго ли?
Последствия чеченской войны долгое время еще будут ощущаться не только на Кавказе, в России, но, как ни странно, и за много километров от эпицентра событий, на территории другого государства — в Крыму.
Что поделаешь, мы продолжаем жить в едином криминально-политическом пространстве.
Портреты Джохара Дудаева, знамена Ичкерии, диковинный для Крыма клич «Аллах акбар!» стали сегодня почти привычными атрибутами крымско-татарских митингов. Они парадоксально накладываются на все большую криминализацию национального движения, и это естественно — за героикой, или псевдогероикой, уголовнику сподручнее прятать извечную суть своего ремесла.
Все чаще смесь политики и уголовщины продолжает пополняться новыми взрывоопасными ингредиентами, грозя превратиться в гремучий коктейль под названием «этно-религиозный фундаментализм».
Вряд ли стоит говорить о том, что может он принести Крыму и миру. Остается лишь надеяться на то, что глубокие демократические традиции борьбы крымских татар за свои права в прошлом сделают эту перспективу неосуществимой.
В самые последние дни работы над этой книгой появилось предсказанное долгожданное и приятное событие: в рядах Меджлиса произошел раскол, создано, судя по первым декларациям и некоторым персоналиям, демократическое движение «Миллиет» — «Народ».
Он типичный представитель крымского криминалитета, бывший воин-афганец, человек, который состоял в одной из небольших преступных группировок, был осужден, отсидел большую часть срока и вернулся к преступному (хотя и другому) бизнесу. Но все же он и не совсем типичный, прежде всего потому, что после возвращения в «дело» сумел-таки снова завязать с преступным, но очень прибыльным бизнесом и найти мирное применение своим умелым рукам. Во всяком случае, путь «волков» был не для него…
Коренастый блондин, слегка кривоногий — как то бывает у настоящих моряков или потомков кавалерийского рода, — Вадик Фанфани (имя и фамилия изменены, но только в пределах своего языкового ряда) попал в Афганистан на финальном этапе кампании, и, может быть, поэтому и вернулся домой цел и даже невредим.
Колхоз, где Вадик вырос и начинал трудиться шофером, развалился. Молодежь разбежалась кто куда. Подался в город и Вадик. Некоторое время кантовался на центральном рынке. Однако торговца из него не получилось.
Были мы с ним знакомы просто как земляки. Лет семь назад, кажется перед Новым годом, он было снова замелькал на базарах, но скоро надолго исчез из моего поля зрения. Прошел слух, что Фанфани посадили чуть ли не за разбой. Я позабыл Вадика, которого, быть может, и знал только из-за его экзотической фамилии…
И вдруг — на тебе! Необыкновенным для февраля деньком — светлым, овеянным средиземноморским ветерком, принесшим первое тепло, — отправился я подышать на Симферопольское море. Тенькали синички, суетясь в вербных зарослях, по-за которыми время от времени вздымалось удилище, слышался характерный стрекот спиннингового барабанчика.
Приблизившись, я увидел Вадика. Он повзрослел, изменил прическу: теперь он был коротко острижен, а раньше ходил с кудрями на вороте.
— Гражданин, рыбалка с плотины запрещается! — решил я пошутить.
Вадик бросил:
— А не пошел бы ты…
Вадик обернулся и, по-моему, не
