Между криминальным и легальным миром не существовало никаких жестких барьеров, хотя крымские гангстеры и являли впечатляющие образцы беспощадности и беспредела. Многие из них погибли, так и не вкусив прелестей неба в клеточку. В книге обрисованы и другие яркие и неповторимые черты и картины из жизни братвы Крыма за последнее десятилетие.
Авторы: Чернецов Константин
сразу вспомнил меня, хотя и понял, что мы знакомы.
— Клюет всякая мелочь, — резиново улыбнулся он, и сверкнул оскал невероятно белых и ровных зубов.
Когда же вспомнил меня, то обрадовался по-настоящему и стал сматывать удочки.
Разговаривая, мы пошли по плотине в сторону поста охраны.
— Когда свояк дежурит, я подъезжаю… Без рыбалки не могу. Тут иногда лещики цепляются.
Я же все порывался выяснить насчет слухов о нем.
Миновав шлагбаум, мы выбрались на площадку, где в полном одиночестве стояла машина. Но зато какая: элегантный, как женское манто, «скорпио».
Вадик направился к ней. Скрипнула сигнализация.
— Ну и ну! — пробормотал я, уставившись на этот пейзаж. — В тюряге такое не заработаешь…
Слух у моего земляка был отменный.
— Да уж, честным трудом не заработаешь, — согласился Вадик.
Мы сели в машину, и она пошла быстро и плавно. У поворота Вадик спросил:
— Может, ко мне, если, конечно, время позволяет?
И, словно бы смущаясь, надел очки, скрыв от меня зеленые свои глаза отрока.
Спустя минуты я стоял перед роскошной виллой. Как-то иначе назвать это строение мне не позволяли ни восторг, ни запас архитектурных понятий.
Но не стану описывать деталей — таково одно из условий, которые перечислил мне Вадик, прежде чем рассказал о способе своего баснословно быстрого обогащения.
Увы, он и в самом деле отсидел пять лет за рэкет, которым занимался всего ничего. Однако на другом поприще он «поработал» как раз столько же времени (год с небольшим) и нажил состояние, позволившее построить этот особняк с бассейном, сауной, гаражом и прочей обязательной для состоятельного человека фанаберией.
— Вот вы, уважаемый, пишете о том, какой урон природе наносит невежественное к ней отношение. А что вы скажете о людях, которые, понимая все это, все равно творят этот вред?
Я понимал, что отвечать на этот вопрос необязательно.
Мы прошли в дом, где в гостиной был уже накрыт столик, но без спиртного.
— Все это я купил одним махом… — небрежным жестом Вадик осенил обстановку: деревянную мебель, ковры, посуду, гобелены. Однако в движении этом не было и тени рисовки. Мы сели, и я видел, что земляк мой просто изнывает от нетерпения, желая о чем-то рассказать мне, видимо очень важном для себя.
— Мы попали под амнистию — пятеро афганцев. Как там сошлись, так и держались вместе. Лагерь — похуже войны… Но не об этом речь. Где, что и как мы будем делать, выйдя на волю, мы знали. Один из нас, Федор, был рыбаком, причем потомственным. У него на Азовском море в деревне доживала век бабушка. Во дворе валялась лодка. На чердаке нашлись капроновые сети. Как-то ночью мы вышли в море — поставили аханы. И уже через две недели — это было ранней весной — закрутили около ста банок черной икры.
К лету у нас уже был вездеход «Нива» и «Казанка-2». Деревня глухая. Рыбинспектор появился лишь осенью. Но так ничего про нас и не узнал. К тому времени мы имели джип и два «Амура» с подвесными «японцами». Одна лодка работала в Азове, другая — в Феодосии. Рыбы мы брали столько, что, не будь рынка сбыта, не представляю, что бы мы с ней делали.
Мы много работали и много думали. Один из нас съездил в Турцию, где нашел хороших партнеров. На первое рандеву мы шли и тряслись. Вооружиться (парочка «калашей» у нас уже имелась) остерегались. Боялись нарваться на наших погранцов. Это потом поняли и оценили, как нам подфартило. Наш бизнес возник в самый разгар энергетического кризиса. У хохлов нечем было баки заправлять. «Сторожевики» больше сторожили причалы, чем водные рубежи.
Встреча с турками состоялась без эксцессов. Мы им товар, а они нам баксы. И так неоднократно. Опасность была в другом. Выходили мы к аханам только ночами. И непременно перед самой погодой. Федор знал все приметы. И называл это «пройти по краю». Важно было изловчиться так, чтобы улизнуть в море перед самым штормом. В большое волнение инспекция идти не рискует. Техника у нее не та. И устеречь нас на берегу с рыбой не могла. Мы выходили в других местах. У нас их было несколько… В скалах у Ак-Моная. Там в каменоломнях держали бочки с икрой, соленым краснюком… Там же мы и балыки вялили. Словом, целый подпольный цех.
— Турки, Азовское море? — усомнился я.
— В том и гениальность нашего метода: добываем в Азовском, продаем в Черном. От Арабатского залива на Азове до Феодосийского залива на Черном — по прямой всего пятнадцать километров. С учетом извивов дороги — от силы — двадцать пять. Сорок-пятьдесят минут на перегрузку в машину — и снова в лодку. Еще пара часов — встреча с турками. Они нашу рыбу берут, а она хвостом о палубу молотит.
Всего две путины
