Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
и недисциплинированность подростков, которые постоянно лезли туда, куда им лезть не следовало бы. С каждым днём проблем становилось всё больше, а решить их можно было только тогда, когда у нас появится постоянная база.
Сегодняшний день начался как обычно, то есть с происшествий. С самого утра всё както не заладилось, пошло кувырком. Сначала я узнал, что на БДК окончательно сломался опреснитель, а воды в питьевых цистернах всего на сутки. После этого пришёл доклад от Серго, который был временным командиром на нашем трофейном танкере. В ночь изза пустякового спора на «Звезде Вифлеема» подрались два бойца из абордажной команды, да так крепко сцепились, что у одного два ребра сломано, а у другого серьезная черепномозговая травма. Требовалось чтото решить относительно этого инцидента, и вариантов было немного. Самый мягкий – раскидать бойцов по разным экипажам, а самый жёсткий и показательный – расстрелять их к такойто матери за нарушение дисциплины. Ради этого даже хотел собрать командиров подразделений, но произошло ещё одно неприятное событие, которое отвлекло меня от драки между двумя наёмниками.
– Мечник, – от Кума, который сегодня был дежурным по кораблю, то есть следил за порядком, по рации пришёл вызов, – спустись на вертолётную площадку, здесь ЧП.
– Чтото серьёзное? – чертыхнувшись, спросил я.
– Да. У наших пассажиров очередные внутренние разборки, да такие, что до смерти дошло. Долго объяснять, спустись сам, а на месте и решишь, насколько здесь всё серьёзно.
– Иду.
Накинув на плечи светлосиний офицерский мундир без знаков отличия, самый простенький, какой имелся в гардеробе адмирала Папастратоса, я вооружился пистолетом, подозвал Лихого, мирно почивавшего на ковре в углу, и направился на вертолётную площадку.
Пока шёл по коридорам, думал о том, что же могли натворить одесские подростки, волей случая оказавшиеся на нашем фрегате. Гадал и ответа не находил, поскольку такой контингент мог сотворить всё, что угодно, и дело здесь не только в том, что им мало лет и у них много энергии. Так сложилось, что в большинстве своём они все были из одних мест, то есть из пригородов Одессы, Скадовска и Ильичёвска, и почти все знали друг друга ещё по мирной жизни. Был бы я в курсе этого раньше, десять раз подумал бы о том, тянуть их за собой или нет.
Месяц назад Альянс помимо Конфедерации атаковал ещё и поселения на берегах некогда незалежной Украины, видимо, на всякий случай, дабы попугать пиратские анклавы и вольные республики. Не знаю, получилось у них это или нет, слишком мало информации на этот счёт, и я не в курсе того, что там происходит сейчас. Однако то, что морские пехотинцы средиземноморцев полностью контролируют побережье, некогда принадлежавшее украинским вольным отрядам, – это точно.
В результате череды ожесточённых боев пираты покинули свои лагеря и отступили в глубь материка, а их имущество и семьи достались захватчикам. Про пиратские богатства умолчим, понятно, что они находятся в распоряжении адмиралов и генералов. Участь женщин, особенно молодых и красивых, тоже ясна, поскольку право победителя никто не отменял. А вот мальчишек и девчонок в возрасте от десяти до четырнадцати лет погрузили на «Калькутту» и отправили в Хайфу.
Мой отряд этих пленников освободил, но о том, что девяносто процентов из них – это дети пиратов, мы, привыкшие жить в крепком государстве, которое имеет твёрдые законы и крепкую власть, както сразу не подумали. В общем, особо не разобравшись, кто есть кто, мы взяли на себя ответственность за семь сотен молодых волчат, которые представляли собой около двадцати разных по численности и составу групп, по факту – молодёжных банд, которые постоянно грызлись между собой и жили по воровским и пиратским законам. Как следствие – постоянные конфликты, драки, суета и пара случаев поножовщины. Для вольной молодёжи обычное времяпрепровождение, а для нас постоянная головная боль. Приходилось применять репрессии, наказывать провинившихся, пороть особо борзых, а некоторых даже изолировать в карцере. Наша жёсткая политика в отношении бывших пленников дала свои результаты, и пару дней молодёжь нас не беспокоила, и тут нате вам, чтото настолько серьёзное, что Кум не мог сам разрешить ситуацию, да ещё и про чьюто смерть говорил. Посмотрим.
Так, размышляя о наших взаимоотношениях с пиратским молодняком, я вышел на забитую бойцами моего отряда вертолётную площадку. Меня заметили, расступились, и я оказался в центре живого круга. Вокруг воины, а в середине Кум с двумя вооружёнными десантниками и полтора десятка подростков, которые держатся кучкой и опасливо посматривают по сторонам.
– В чём проблема? – обратился я к командиру БЧ4.
