Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
отдал приказ отходить, а воины меня не послушали и стояли рядом до конца. Затем вернулись наши основные силы. Была стрельба, много крови и жестокая рукопашная схватка в какомто овраге. Мы победили, дикари опять отошли. А дальше ещё один провал в памяти. Снова бег, группы рассыпаются по лесу, и уже ночью получается так, что я остаюсь совершенно один. И только верный пёс, имени которого я никак не могу вспомнить, попрежнему рядом со мной.
Разумный пёс и человек бредут по лесу, движутся к городу. Что за город? Серая муть. Под утро на нас налетели «зверьки», настолько хитрые и опытные разведчики, что их даже пёс не почуял. Снова прореха в воспоминаниях, но есть кусочек, где раненый Лихой (вот, пса зовут именно так, никак иначе) скулит и, припадая на разбитые лапы, пытается скрыться в лесу, а меня волокут по земле и постоянно избивают. После этого долгая тьма, ощущения, как если бы меня несли на себе и везли на тележке. И вот я очнулся.
Чем дольше я сидел у стены и перебирал воспоминания, тем больше всплывало мелких деталей и подробностей. Из них, подобно мозаике, складывалась картина произошедшего между нашим отрядом и дикарями боя. Трупов мы наваляли немеряно, боезапаса извели по половине боекомплекта, а дикари не отступали, шли за нами по пятам. Вечер и ночь прошли в движении. Под утро ранили Луку Бастико, и он, сопляк такой, решил поиграть в героя, про своё ранение промолчал и остался на месте. Отсутствие паренька заметили, отбили его, и «зверьки» снова умылись кровью. Однако к ним подошла помощь, всё же стойбищ рядом немало, и преследование продолжилось. Отряд миновал Заокский городок, когда снова произошёл бой и некоторые группы наших воинов оказались отрезаны от основных сил. Своих братьев по оружию удалось деблокировать, но при этом отряд распался на несколько частей. Так мы с Лихим оказались вдвоём посреди незнакомого леса.
Стрельба затихла гдето вдали, и, судя по шуму, мои парни снова оторвались от противника. Оставалось только пробираться к Калуге, но мы с разумным псом не прошли и трёх километров, как напоролись на засаду. Одним из последних воспоминаний проявилось, как меня обезоружил какойто неказистый малыш, ловко прыгнувший мне на плечи с дерева, а я всем телом, с разворота, сломал его хрупкое туловище о сучковатую осину. Лихой и я сдаваться не собирались, а дикари, по непонятной мне пока причине, пытались взять меня живым. Глупцы! Они поплатились за это как минимум тремя своими воинами, которых я убил в рукопашном бою, плюс ещё двоих порвал разумный пёс. Хотя, чему я рад, сам не понимаю, ведь в итогето схватку проиграл, меня вырубили, а Лихого, верного друга и товарища, так и вообще убили.
За свою такую недолгую жизнь я второй раз попадаю в плен. В принципе это паршивая ситуация, и если в первом случае, в далёком Крыму, были варианты на удачный исход и фортуна послала мне помощника из местных жителей, то в этот раз вырваться из плена шансы совсем невелики. Однако раскисать не стоит. Надо продолжать бороться за свою жизнь и беречь здоровье. Пусть, скорее всего, я вскоре умру. Но я человек, а значит, и умирать должен не по скотским понятиям, а почеловечески, с высоко поднятой головой и жаром в сердце. Представится возможность сбежать или както выкрутиться, ухвачусь за неё, а пока необходимо попробовать привести себя в порядок и попытаться разобраться, где же я нахожусь.
Память более или менее восстановилась, и тело проверено. Передвигаться могу, хотя и с трудом, преодолевая сильнейшую боль, но и это немало. Осторожными движениями я оторвал запёкшуюся корку с век, попробовал их приоткрыть, дабы оглядеться, но это вышло только одним левым глазом, которым я не увидел ничего, кроме всё той же тьмы. Непонятно, то ли ослеп, то ли ночь, то ли я гдето под землёй, в глубоком подвале. Второй глаз затянут гематомой, отгибаю пальцами набухшую кожу и приподнимаю второе веко. Непроглядная тьма. Вроде не ослеп, глаза чтото различают. Скорее всего, сейчас ночь, со зрением норма, синяки пройдут, и всё восстановится.
Перехожу на инвентаризацию одежды. На мне моя родная горка и берцы. Это очень странно, не похоже на дикарей, которые обирают своих пленников сразу же, как только те попадают к ним в руки. Карманы вывернуты, отсутствует портупея, и на обуви нет шнурков. Ещё раз, в надежде обнаружить хоть чтото полезное, не спеша я охлопал одежду. Пусто. Грёбаные дикари изъяли всё до последнего клочка бумаги.
Заняться больше нечем, остаётся только ожидать дальнейшего развития событий. Самый лучший вариант – поспать. В подвале сыро, температура далеко не самая комфортная, но сейчас я настолько разбит и ослаблен, что как только закрыл очищенные от кровавой корки глаза, так сразу провалился в сон. Сколько я находился во власти Морфея,
