Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
луки, стрелы, ножи и даже пару огнестрельных стволов. Воины отошли, и теперь к каждому из пленных селян, всё так же покорно стоящих рядом и ожидающих своей участи, подскочили дюжие дикари, которые завернули им за спину руки и сноровисто связали.
После этого барабаны смолкли и дикари заткнулись, а приговорённых к смерти людей растянули на земле, и появились помощники шамана Коси, тоже воины, но посвящённые в таинства колдовских ритуалов. На оголённых крепких плечах они несли тяжёлые камни и, подойдя вплотную к жертвам, стали бросать их на беззащитные тела. Удар! Камень бьёт пленника по ногам, и мне кажется, что в густой тишине, на время воцарившейся на поляне, я слышу хруст костей. Человек кричит, и ему вторят крики его товарищей по несчастью. Окровавленные угловатые камни вновь поднимают. Снова бросок. Удары и ещё более громкие крики, и так до тех пор, пока не умирает последняя жертва.
Изломанные тела зверски замученных людей вложили в большие кожаные мешки и скинули под ноги мёртвых воинов. Потом подошла команда копателей из местных подростков, которые руками, не пользуясь лопатами, подобно зверям, загребая ладонями под себя землю, зарыли могилы.
Снова подали свой гулкий зов барабаны, и начались танцы. Дикари пляшут прямо на могилах, заравнивают их, и так будет продолжаться до тех пор, пока не останется никаких следов. Ну а после того, как барабаны снова смолкнут, придёт наш черёд. Мне, Красину и солдатам придётся взвалить на свои плечи покойных местных героев и потянуть их к другим могилам, которые, несмотря на вечерний сумрак, ясно видны чуть в стороне от танцующих дикарей. До этого момента остаётся всего ничего, минут пять, не более. Я не чувствую Лихого, наверное, он слишком далеко от меня, ведь рядом так много боевых псов, которые могут почуять чужака. От этого я нервничаю, да и вся царящая на поле обстановка совсем не располагает к веселью, по крайней мере, нам, пленникам, приговорённым к мучительной смерти, не до земных радостей.
– Где же твои люди, капитан? – вторя моим мыслям, пробурчал стоящий со мной плечом к плечу Красин.
– Не знаю, но надеюсь, что они успеют вовремя. В любом случае гнить в мешке под ногами какогото ублюдка рода человеческого я не хочу. Буду драться.
– Это полюбому.
Красин замолчал, смолкли и барабаны. Находящаяся под воздействием наркоты толпа остановила свой танец. Дикари отхлынули от центра поля, а воины и боевые псы, призванные охранять спокойствие своих сородичей по племени, стали более внимательно оглядывать тёмный лес.
Ярче запылали костры, сумерки сменились ночной темнотой, и к нам подошли шаман и его подручные. С нас сняли колодки, и шаман кивнул на трупы в шкурах:
– Берите и несите на поле.
Мы с Красиным переглянулись и первыми направились к мертвецам. Солдаты последовали за нами. С трудом мы взвалили покойных дикарей на плечи и потянули к ямам, до которых было не более ста метров. Вокруг нас воины с копьями и дубинами контролируют каждое наше движение, так что не рыпнешься. Не спеша, все вместе, держась кучкой, мы дошли до ям, остановились напротив, и, решив, что дальше тянуть нельзя, я сбросил труп Кусаки в могилу и выкрикнул:
– Мочи дикарей!
Резкий поворот. Тело подчиняется мне, хотя и с трудом. Передо мной «зверёк», который ещё не осознал, что церемония пошла не так, как должна, и на какойто миг растерялся. Большой шаг вперёд, и резкий хук правой рукой. Враг падает, роняет копьё, и я перехватываю древко. Вокруг уже идёт схватка. Московские солдаты и майор желают забрать с собой на тот свет хотя бы по одному врагу и сейчас выкладываются на полную катушку, через «не могу», через боль, отчаяние и упадок сил, они бьют охранников и пытаются захватить их примитивное оружие.
Следующая моя цель – низкорослый косоглазый недоросток. Он сам прыгает мне навстречу, ловко перевернувшись в воздухе, падает наземь и бьёт меня по ноге толстой палкой. Удар его силён, но ему не хватило массы тела, чтобы свалить меня, и, направив остриё копья вниз, остатками сил, помноженных на ненависть и злость, я вонзаю его в живот противника, наваливаюсь на древко и с хрустом проворачиваю.
И снова вокруг враги и опомниться некогда. На меня наваливаются сразу двое, которые колотят меня дубинами по спине. Один из ударов приходится по ещё не зажившей ране. На мгновение от сильнейшей боли в глазах только серая пелена и полная потеря зрения. Инициатива упущена, и меня добивают. Дикари бьют без остановок, я отмахиваюсь от них копьём, но всё же валюсь сначала на колени, а затем, поджав под себя ноги и закрыв руками голову, сжимаюсь в позе эмбриона.
Мне кажется, что всё напрасно. Не получилось у меня умереть в бою. Жаль. Однако неожиданно до нас с Красиным, которого
