Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
в сегодняшнем деле прикрывающими мою спину, и Лихим, который постоянно крутится неподалёку, мы выходим на небольшой взгорок. Именно с него дикари вели наблюдение за дорогой. Впереди, по ходу нашего движения, шуршат кусты. Видимо, вражеские дозорные предусмотрительно отступили и спешат известить своих товарищей о надвигающейся опасности. Соблюдать тишину необходимости уже нет, и, продвинувшись по следам дикарей, я выкрикнул:
– Ату их! Гоните «зверьков» на засаду! Не давайте им опомниться!
Усилившийся шум справа и слева известил меня, что воины услышали мой голос и прибавили хода. Азарт погони захлёстывает меня и бойцов, мы торопимся навстречу нашим врагам, хрустят под подошвами ботинок сучки, а за моими плечами слышно дыхание подруги и телохранителя. Мы готовы к бою, но всё равно, как это зачастую случается в лесах, схватка начинается совершенно неожиданно. Вроде бы бежали между деревьями и проламывали телами кустарник, а тут – раз, выскочили на открытое пространство, и перед нами вся вражья сила в полном составе, которая убегать не торопится, и даже наоборот, готовится к битве.
Сумароковмладший был прав, дикарей действительно около пятидесяти, столько же, сколько нас. Численно силы равны, но против наших автоматов и пулемётов у дикарей луки и всего с десяток огнестрельных стволов. Единственный их шанс – ближний бой, и Кося, юркую фигурку которого я вижу среди суетящихся вражеских воинов, понимает это не хуже меня. Поэтому, подобно сумасшедшему зайцу, он подпрыгивает на одном месте, указывает своим посохом в мою сторону и выкрикивает чтото на своём родном диалекте.
Подобно быкам, дикари опускают головы, выставляют перед собой холодное оружие и устремляются на нас троих. Зрелище впечатляющее и страшное, но мы и не такое видели.
Как на полигоне, вся наша тройка опускается на правое колено. Приклад прижимается к плечу, глаз привычно ловит силуэты, палец плавно жмёт спусковой крючок, ствол начинает выплескивать из себя маленькие язычки пламени, а отдача ударяет по плечу. Стальные пули крошат тела грязных тварей, пять, а может, и больше «зверьков» катится по свежей, согретой солнцем траве, и их имеющие огнестрелы товарищи начинают вести ответный огонь. Приходится перекатом уйти назад в кустарник, наши три ствола против десяти както не очень играют. Но подходят наши приотставшие воины. Дикари, идущие на нас, вламываются в кустарник, и начинается рукопашный бой.
Стрельба сама собой прекращается, видимость не очень, а тут ещё и свалка из человеческих тел, да такая, что в своего друга попасть так же легко, как и во врага. Передо мной возник противник, здоровый воин в обмотанной на теле волчьей шкуре. В его руке неплохой меч, сантиметров около восьмидесяти по длине. Одним прыжком этот кабан, который на полголовы выше меня и пошире в плечах, перемахивает через помятый кустарник и хватает мой «Абакан» за ствол, который после стрельбы всё ещё горячий. Однако по виду дикаря не заметно, что для него это проблема. Он мерзко скалится, обнажая неровные, сильно искривленные зубы. Я жму на спуск, но ничего не происходит. Рожок автомата пуст, и мне остаётся только оставить «Абакан» в руках дикаря и быстро отскочить в сторону.
Вражина следует за мной по пятам, и я, на ходу выхватив свой родной клинок, тот самый, с которым не расстаюсь ещё с Кавказа, встречаю его. Меч против ножа – расклад не самый хороший, но, используя инерцию движения противника, у меня получилось перехватить его правую руку своей левой, пройти под смертельным остриём и воткнуть моё оружие «зверьку» в бок. Клинок пробивает толстую шкуру и мягко входит в тело. Дикарь хрипит, ревёт подобно разъярённому медведю и мощным ударом кулака отбрасывает меня в сторону. При этом мелькает мысль, что для боя я всё ещё слабоват, после плена до конца пока не восстановился.
Схватка продолжается, выхватить пистолет я не успеваю, «зверёк» бежит на меня, и меч в его руке сулит мне гибель. Однако противника встречает Арсен, тоже неплохой знаток боевого фехтования и большой любитель холодного оружия. Звенит сталь, сыплются ясно видимые в полутьме искры, и после короткого яростного размена ударами воспитанник турецких кочевников одним ловким ударом рассекает врагу грудь.
Рядом со мной появляется раскрасневшаяся Лида. Видно, что подруга тоже взяла сегодня первую кровь, и на пару, не отвлекая Арсена, добивающего хрипящего и пытающегося встать дикаря, мы направляемся на поляну. По дороге я подхватываю свой автомат, перезаряжаю его, и, сделав несколько шагов, мы снова оказываемся на поляне.
С виду здесь царит полнейшая неразбериха. И наши и вражеские воины рубятся до победного конца. Свалка! Рёв! Крики боли и ярости! Боевые кличи! Трещат
