Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Мы с ярлом сошли со стены и спустились к морю. После этого с экскурсией прошлись по фрегату, а вечером в замке случилась такая грандиозная пьянка, какой у меня уже очень давно не было. И пока две разведгруппы десантной отрядной партии в полном составе, во главе со мной, и несколько моряков с «Ветрогона», квасили в жилище Ульфа и с местными викингами дружеские отношения налаживали, остальные бойцы отряда демонстративно заняли оборону в порту, а артиллерийские установки «Melara» нацелились на замок. Дружба и партнерство, это все хорошо. Но бдительности ослаблять нельзя, отряд находится на чужой территории, и остается только вспоминать слова бывалых мариманов, которые говорят: «Safety first», что значит, «Безопасность, прежде всего», и уяснить, что они правы.
Начало ярмарки в Охусе я пропустил. Мучался жестким похмельем, лечился свежим местным пивом и корил себя за то, что вчера повелся на разводку Эрика Тролля в споре, кто больше выпьет. В итоге, я проиграл, и за это отдал викингу два ящика водки и две канистры питьевого спирта. Алкоголя не жаль и о проигрыше не сожалею, гулять, так гулять, а вот потерянного времени назад не вернешь, это факт. И я, в очередной раз, зарекся злоупотреблять таким коварным напитком как водка.
Впрочем, потерял я не очень много. Ярмарка в Охусе проходила восемьдесять раз в год, и каждый раз длилась минимум три дня. В первый день люди съезжались, распаковывались, приценивались к товарам своих соседей, и торговли в этот день, как таковой, не было. Все основные движения начинались на второй день, и заканчивались на третий. Так что моя временная отстраненность от дел ни на что не повлияла. Тем более что рядом со мной были помощники, ветераны, которые ходили еще в Дебальцево, куда мы водили конный торговый обоз, кстати сказать, тоже на ярмарку, и они, естественно, знали как вести дела и что нам требуется.
К вечеру мне стало легче, головные боли отпустили, мозг прояснился, и я собрал офицеров на малый совет, своего рода, подведение итогов нашего пребывания на скандинавском берегу.
Первым высказался командир БЧ4 и дал расклад о торговых сделках, которые нам завтра стоит провернуть:
– Людей мы купить сможем. Шведы регулярно ходят в морские походы к финнам, немцам и полякам. Ну, и между собой частенько дерутся. В итоге, живой товар имеется постоянно, и хотя его не так уж и много, но двести крепких мужиков, как и говорил ярл Ульф, мы купим. Расходы при этом будут незначительными, один «макаров» с боезапасом за одного человека, отличный бартер для любого купца, перепродающего хабар лихой дружины, вернувшейся из весеннего похода.
Прихлебывая крепкий чаек, я спросил:
– С рабами понятно. Что здесь помимо людей продают?
Кум пренебрежительно усмехнулся:
– Мелочевку всякую с древних времен, продовольствие, самогон, медовуху и пиво, много отличного холодного оружия и доспехов, полотно и кожи, немного мехов, обувь и одежду. В общем, стандартный набор средневекового государства с поправкой на Черное Трехлетие.
– Прикупить чтото можно?
– Только если обувь для личного состава форта. Больше я ничего не заметил, хотя завтра еще купцы подъедут, может быть, у них чтото особенное будет.
– Сколько всего людей на ярмарке?
– Больше трех с половиной тысяч. Из них воинов около трехсот и ярлов трое.
– Ясно, – посмотрев на Игнача, я обратился к нему: – Что у тебя?
– Нормально. Ты вчера договорился с Ульфом о продаже ему части оружия, сахара и алкоголя. В полдень из замка прибыл его казначей, забрал свой товар и отсыпал мне всю оговоренную сумму в золоте.
– И что получилось?
– Только с этой сделки, мы уже окупили дорогу, а товаров ушла лишь пятая часть. Из них половину я рекомендую оставить до Калининграда, и Гатчинского Военного Округа, а то там торговать будет нечем.
– Так и сделаем, – согласился я.
За Игначом слово взял командир «Ветрогона», который озаботился сбором информации о Людях Океана и сделал об этом краткий доклад:
– В общем, так, что касательно Людей Океана. Среди местных стариков, то есть тех, кто старше сорока пяти – пятидесяти лет, страх перед океанцами очень велик, можно даже сказать, что он в них впитался на уровне инстинктов. Однако очевидцев нашествия, которое случилось почти тридцать лет назад, не обнаружено. Смертность в этих краях большая, все лихие воины уже давно у своего Одина пируют, и выжили только бонды, местные крестьяне, которые в море принципиально
