Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
один из блоков Калининградской ТЭЦ2, и теперь у анклава имеется электричество. В связи с этим, налаживается добыча нефти, месторождения которой имеются на территории республики, и делаются попытки построить нефтеперерабатывающий заводик. Еще, у калининградцев есть флотилия из четырех вооруженных пароходов (единственная военноморская часть) и около десятка парусных рыболовецких шхун. Кроме того, по слухам, гдето спрятано пять или шесть небольших кораблей Краснознаменного Балтийского флота, класса МПКМРК и один БДК, кажется, «Королев». Однако эти древние корабли никто не видел, и для меня это пока только недостоверная информация.
В общем, Калининград все еще жив и смог пережить Эпоху Хаоса. Но есть один фактор, который мешает этому анклаву твердо встать на ноги и спокойно развиваться. С запада, чуть ли не каждый год, на него накатываются конные летучие отряды поляков, вольница аграрных общин, которая объединяется в сильные ватаги и ищет на Руси добычи, рабов и славы. И мне совершенно ясно, что на отражение агрессии со стороны братьевславян Калининградская республика расходует немалую часть своих сил. И пока эта проблема не решена, о прогрессе и восстановлении цивилизации ей думать затруднительно.
За такими размышлениями я вышел на причал и остановился у трапа парохода, который назывался «Главстаршина Михайлов». Здесь, я посмотрел на носовое и два кормовых орудия, все одного калибра 76 миллиметров, и настороженных моряков с «калашами» в руках, с опаской посматривающих на раскинувшуюся в поле веселую ярмарку, и удовлетворенно цокнул языком. Видно, что на борту парохода порядок и что такое дисциплина потомки балтийцев знают. Значит, действуем по уставу.
– Эй, матрос, – окликнул я вахтенного у трапа, – старшего вызови!
– Дежурный по кораблю на выход!
Вахтенный обернулся назад и вызвал свое начальство. Прошло с полминуты, и у трапа появился низкорослый военный моряк в широкой белой фуражке, с непомерно большим «крабом», и кителе с погонами мичмана. На миг он замер, посмотрел на мои черные погоны майора ГБ, и пока он думал о том, откуда в Швеции русский офицер, я небрежно козырнул и представился:
– Майор Мечников, Отдел Дальней Разведки при ГБ Кубанской Конфедерации! Хочу переговорить с вашим командиром!
– Мичман Макаров, – дежурный козырнул в ответ, – Калининградская республика. Командира парохода и дипломатов на борту нет, и пока они не вернутся из замка местного ярла, на борт вас пустить не могу, – мичман помедлил, и добавил: – товарищ майор.
Дежурный исподлобья, быстрым взглядом окинул стоящих за моей спиной до зубов вооруженных бойцов абордажной команды «Ветрогона», затем искоса посмотрел на фрегат, метрах в двухстах слева от парохода и, на всякий случай, положил ладонь руки на расстегнутый клапан кобуры. Наверное, он ожидал от нас какогото подвоха, а может быть, просто был излишне нервным человеком, так что, успокаивая его, я взмахнул над головой раскрытой ладонью и произнес:
– Все путем, Макаров. Я вечером вернусь. Бывай!
Отвернувшись от парохода, я направился вдоль причалов к «Ветрогону». Вскоре оказался на месте, и здесь встретил еще одного своего прошлогоднего знакомца. У трапа фрегата стоял среднего роста стройный старик, не смотря на летнюю жару, в черной кожанке, вроде тех, что революционные командиры и политработники таскали году эдак в 18м прошлого столетия. Это был бывший Верховный Комиссар Сестрорецкой Рабочей Республики Яков Алексеевич Плетнев, которого вместе с другими беженцами мы случайно спасли от смерти.
– Что, Яков Алексеевич, – подойдя к старику, спросил я его: – не пускают тебя на борт?
– Нет.
Плетнев повернулся ко мне и расплылся в улыбке.
– Меня на ваш пароход тоже не пустили. Ты, какими судьбами здесь?
Комиссар сразу же помрачнел.
– Беда у нас, вот и бегаем по всей Балтике, помощи ищем. Увидел ваш корабль, от посольства отделился и сразу сюда, поговорить хочу.
– Разговор, я так понимаю, важный?
– Для меня чрезвычайно серьезный, а для вас не знаю, вы ведь люди прохожие, сегодня здесь, а завтра в океане.
– Ладно, пошли ко мне в каюту, там и переговорим.
Спустя десять минут мы расположились один напротив другого за адмиральским столом. Стюард Жора принес нам холодный лимонад и, сделав глоток слегка кисловатого освежающего напитка, я обратился к Плетневу:
– Начнем, пожалуй?
– Да.
– Тогда с начала. Весной прошлого года мы передали вас в руки ваших друзей калининградцев. Что с вами было дальше, и как вы оказались на другом конце Балтийского моря?
Наморщив лоб, Плетнев сосредоточился и начал излагать краткую историю своего жизненного
