Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
на воротах тихо сделаете, то работайте! – краткая пауза и ключевое слово: – Начали!
Вокруг меня, из темного ночного подлеска, поднимается пятая разведгруппа из роты Серого и, пригнувшись к земле, короткими перебежками, воины устремляются к стенам укрепленного поселка Мамоново. Я двигаюсь следом, рация цепляю на портупею, автомат в руки, и вперед.
В поселке перед нами тишина, и только в центре, вроде бы ктото поет или подвывает. Нас никто не заметил, собак поляки еще вчера перебили. Мы подходим к стенам, и один за другим, помогая друг другу, тихо и незаметно для противника, перебираемся внутрь. Передо мной двое бойцов. На миг, мой «абакан» возвращается за спину, я наступаю на подставленные ладони воинов, подпрыгиваю, цепляюсь за шершавый верх стены, и переваливаюсь внутрь. Снова автомат в руках, ноги полусогнуты, и сразу же шаг вперед, за мной идут другие бойцы, так что задерживать движение нельзя.
Пятая группа, разбившись на тройки, по узкой улочке, молча движется к большому серому зданию, наверное, одному из производственных корпусов рыбзавода, который жителями Мамоново был переделан под общежитие. Темными тенями мы скользим между какихто пустых складских помещений, и вскоре, через пару минут, оказываемся у входа в жилое здание. Здесь на входе стоят трое поляков. Под светом большой масляной лампы, висящей над кирпичным крыльцом, их видно очень хорошо, а так как мы от них всего метрах в восьми, то их еще и слышно. Они перешучиваются и весело посмеиваются. В руках у них автоматы, самые обычные советские АКСы, на поясных ремнях пистолеты, разгрузки на груди набиты боеприпасами, и вид наши противники имеют чрезвычайно бодрый и уверенный.
– Чичи!
Сигнал для моих воинов разносится в ночной тишине. Все трое охранников, одновременно, поворачиваются на шум, и тут же, с пробитыми головами, дружно валятся наземь.
– Щелк! Щелк! Щелк! Запоздало слышится лязганье затворов ВСС, которых у нас, кстати сказать, на всю роту только пять стволов, и два из них в пятой группе, в которой самые лучшие отрядные снайпера.
Охрана жилого корпуса снята. Я выхожу на свет лампы, и первым проникаю за дверь общежития. За мной следом двигаются телохранители и остальные бойцы, и мы оказываемся внутри большого просторного помещения. На полу, вдоль обитых светлым деревом стен, на топчанах, нескольких кроватях и на полу, спят люди, больше пятидесяти мужчин. В воздухе стоит густой запах перегара, грязных ног, человеческого пота и чегото жженного. За этим помещением есть еще несколько комнат и, по проходу между койками и топчанами, я направляюсь туда. Пока иду, позади меня начинается резня спящих поляков.
Шаг. Пять. Десять. Двадцать. Вместе с Арсеном и Мустафой я оказываюсь в аккуратной жилой комнате, в которой, судя по домашней обстановке и детской кроватке в углу, раньше жила семья. Здесь по центру стоит широкий стол, а за ним четыре человека, которые расположились вокруг полупустой пятилитровой пластиковой канистры с какойто мутной жидкостью. Они меня не видят, выпивают и, беседуя на родном для себя языке, о чемто громко и азартно спорят.
Вроде бы больше никого. Но нет, изпод стола на меня смотрят две пары испуганных глазенок. Присматриваюсь, это совсем молоденькие девчонки, лет по пятнадцати. У каждой под глазами огромные фингалы, а волосы на голове, как огнем припалены и клоками торчат. Они стоят под столом на коленях и из одежды на них только какието обрывки трусов на поясе. Видимо, поляки здесь разврат устраивали.
В это время, позади нас, в основном помещение, ктото вскрикнул и один из поляков за столом обернулся. Он увидел нас, встряхнул головой и наморщил лоб, наверное, пытался сообразить, кто мы такие.
– Работаем! – отдал я приказ я телохранителям.
Быстрый рывок вперед, и приклад автомата ломает челюсть поляка. Первый противник в сегодняшнем бою повержен. Тут же, полуоборот влево, и сильный удар с ноги в лоб второго. Двух других противников валят Арсен и Мустафа. Хорошо сработали, чисто, и даже то, что позади нас был шум, на все происходящее особо никак не повлияло. Опытные бойцы пятой разведгруппы завалили всех своих противников без стрельбы, и я со своими охранниками в деле поучаствовал.
Наклонившись под стол, я посмотрел на девчонок, и произнес:
– Вылезайте.
Прикрывая руками, молодые, еще недозрелые груди, которые были покрыты пятнами синяков, пошатываясь, обе пленницы выползли изпод стола. Арсен нашел в углу какоето покрывало, кинул им, и когда они в него закутались, я спросил:
– Вы местные?
– Дааа, – запинаясь, ответила одна.
– Поляков в поселке много?
– Много, сколько точно, мы не знаем. Нас здесь, в общежитии, захватили,
