Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Теперь только мы и ногаи остались, а татов давно никого не встречал. Все в Севастополе сгинули, когда его атаковать попытались. Вместе с семьями туда попёрлись славу предков возрождать, и когда в городе бахнуло, то всех там и накрыло.
– А караимы разве не татары? – удивился я.
– Нет, конечно, они потомки евреев из Хазарского каганата и степняков. Хотя, как говорят, предок нынешнего имама ещё в Великую Отечественную войну ездил в Берлин, к немцам, и те выдали ему бумагу, что они самые настоящие тюрки, а не евреи.
Разговор затих сам собой, я попробовал подремать, но куда там, ноги по щиколотку в грязи, берцы отобрали ещё в лесу, а вместо них дали какието плетёные сандалеты, к стене не прижмёшься, холодно, и на землю лечь – тоже не вариант, можно и не встать. Так я протоптался до вечера, стемнело, и мы с Чингизом стали ожидать Султана.
– Слушай, гвардеец, – спросил парень, – а правда, что у вас в Конфедерации можно ночью по городу пройти без оружия и никто тебя не ограбит?
– Правда.
– И что, действительно народ у вас хорошо живёт?
– Лучше, чем у нас, пока нигде не видел.
– А если к вам эмигрировать, что думаешь, простят, что я татарин?
– А чего тут прощать, нация не самое важное, главное, чтоб закон понимал и знал, что ты не у себя дома, а в гостях. Если это в голове сидит крепко, то проблем нет, а если что не так, то всегда можешь домой вернуться в принудительном порядке.
– Понятно, а может, мне с тобой пойти?
– Лично я не против, вдвоём легче, а ты всё же местный.
– Решено, после побега пересидим в горах, у дяди Марата, а как всё утихнет, на Керчь пойдём.
– Чингиз, – теперь вопрос задал я, – ты говоришь, что торговец, а чем здесь торговатьто можно?
– Разным. На море рыбу ловят – продаю. В горах коноплю выращивают и «план» делают – продаю. Возле Перекопа лошадей размножают, они тоже всем нужны. Гдето оружие есть, люди на нас, торговцев, выходят. Почему бы за долю и не найти на древние стволы покупателя хорошего. Опять же – контрабанда, чтото от вас, чтото от украинцев. Было бы желание, а заработать всегда можно. Ну а если ещё это и семейный бизнес, то совсем хорошо, и не надо ничего придумывать. Люди знают тебя, ты знаешь людей, и договориться не проблема.
– Ха, – усмехнулся я, – а чего в этот раз оплошал?
– Там личное. – Голос купца был невесел. – Перешёл дорогу одному местному начальнику, думал, что всё схвачено, но не угадал, и вот я здесь, вместе с тобой. – Он замолчал, встал и хлопнул меня по плечу. – Готовься, ктото идёт. На тебя одна надежда, сержант, и если сейчас не выгорит, то хана нам, мне завтра, а тебе в течение месяца.
– Не дрейфь, прорвёмся. Давай к стене становись.
Татарин согнулся в поясе и прижался к стене. Секунды тянулись медленно, я был готов прыгнуть вверх, и вот вниз упала верёвка, скрученная из шпагата.
– Торгаш, – раздался голос надзирателя, – бери пакет, там еда для тебя, а свою половину я уже забрал.
– Сейчас, – просипел Чингиз и шикнул на меня, мол, не зевай, действуй.
Тянуть было нельзя, тут он был прав. Я вспрыгнул на спину Чингиза, который охнул от натуги, в ещё одном прыжке схватился за верёвку и, не обращая внимания на то, что она режет мне руки, пополз вверх. Благо, надо было всего метр преодолеть, это два рывка, и я успел до того, как Султан, почуявший напряг, выпустил верёвку из рук.
– Ты чего это? – произнёс он в недоумении, обнаружив, что я стою напротив него.
– Ничего, – ответил я и резким, отработанным на тренировках ударом кулака в горло сломал ему кадык.
Султан рухнул наземь, а я его ещё и придержал, чтоб шума лишнего не было. Оглянулся, ни черта не видать, нахожусь в какомто дворе, людей рядом нет, и только гдето невдалеке звякнула цепь и глухо заворчала псина. Ноги тряслись, как у паралитика, и первое желание было бежать стремглав, ни о чём уже не заботясь. Однако я не один, есть напарник, и, значит, надо его вытаскивать. Найдя лестницу, стараясь не шуметь, опустил её вниз и спустя всего несколько секунд помог торговцу выбраться наружу.
– Надо же, – прошептал парень, – всётаки получилось, и ты меня не бросил. Пошли отсюда, пока стража не сменилась или патруль мимо не прошёл.
Мы сбросили тело Султана в наш зиндан и, остерегаясь пса, выбрались со двора и огородами вышли к лесу, там, двигаясь вдоль опушки, выбрались к дороге на Верхоречье. На развилке нас уже ждали два мужика с тремя вьючными лошадьми в поводу. Это был дядя Чингиза, купец Марат Сафиулин и его сын. На то, что их родственник был не один, мне они ничего не сказали, то есть моё появление восприняли как должное. Лошадей они нам не дали, как я ожидал, и о чём они говорили с Чингизом, был не в курсе, разговор шёл на их родном языке, но вот одежду
