Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
ухмыльнулся он, и я заметил, что половины зубов у него недостаёт, – лицо у тебя больно знакомое. Может, встречались где?
– Всё может, – пожал я плечами. – Земля круглая.
Кара кивнул на мою нашивку – на фоне заснеженного горного пика падающего в атаке орла:
– Четвёртая гвардейская?
– Она самая.
– За что здесь?
– Больно ты любопытный, дядя. Не лезь в душу, и так муторно.
Наёмник замолчал, и я, соответственно, тоже. Ближе к полудню из камеры одного за другим стали выдёргивать заключённых, кого на суд, кого в другую камеру или на работы в пределах тюрьмы. Уже к обеду, когда принесли рыбную баланду, в камере осталось девять человек, и мне нашлась свободная шконка. Пообедав, прилёг на доски, и только прикрыл глаза, как снова раздался голос Бурова:
– Гвардеец, а чего тебя не своим судом судят?
– Отреклись от меня камрады, так что теперь я гражданский.
– Было за что?
– Было. У меня контузия, пить нельзя, а я принял на грудь крепко, устроил драку в ресторане, патрульных из народной стражи поколотил да и с безопасниками поцапался не подетски. Вот наш комбат и решил, что не нужен ему такой геморрой, как я, и задним числом контракт расторг. – Я посмотрел на него: – Как думаешь, дядя, что со мной будет?
– Патрульные – это минимум лет пять каторги, а если ещё и госбезопасность обидится, то все десять.
– Они обидятся, – кривая усмешка на губах, – там есть за что обиду затаить.
– Звать тебя как, боец?
– Саня. А вас?
– Дядя Коля зови, не ошибёшься. В каком звании был?
– Сержант.
– А батальон какой?
– Спец… Что за допрос, дядя Коля? Всё, не хочу разговаривать.
Буров помедлил и произнёс еле слышно:
– Понятно, спецназ.
Опять молчание, и снова Кара первым нарушает его:
– В походе на Дон участвовал?
– Да, – как бы нехотя выдавливаю я из себя.
– Ты не подумай чего, Саня, но я из тех мест родом, вот и спрашиваю. Как там сейчас?
– Плохо. Разруха, голод, болезни и реки, химией травленные. А вы сами здесь по какой причине, дядя Коля? На бандоса не похожи, а в тюрьме. Отчего так?
– Наёмничал, а в нашем деле как – если твоя сторона выиграла, то тебе деньги, почёт и свобода, а если проиграла, то шьют всё, что только на себе потянешь.
– Ваша сторона, как я понимаю, проиграла?
– Не то слово, разгромлена в пух и прах. Про Туапсе слышал?
– Конечно, слышал, и, говорят, безы с морпехами там солидные потери понесли. Ваша работа?
– Да, мои бойцы работали.
До самого вечера мы проговорили с Буровым, и я сам не заметил, как рассказал ему про свою службу, откуда родители, где родился и как жил. В общем, следуя рекомендациям эсбэшных психологов, был самим собой, простым и ясным парнем с незатейливой жизнью и судьбой нормального гвардейского вояки, который один раз оступился, и его сдали. Кара, тот, напротив, про свою жизнь ничего толком не рассказал, так, какието байки и самые общие фразы.
После ужина всё той же самой пустой рыбной баланды в руках у наёмника оказалась малява, записка, которую ему передал выводной из охраны. Буров её прочитал, нахмурился, потом присел на корточки подле моей шконки и прямо спросил:
– Саня, вижу, парень ты нормальный. Сегодня к отбою в нашу камеру пятерых мокроделов зашлют, чтоб меня завалить. Ты как, впишешься?
– Это не проблема, но сам понимаешь, дядя Коля, мне чужие дела совсем ни к чему. У меня суд через пару дней, и пойду я по этапу на каторгу, а там блатные. С ворами бодаться не резон, и хоть на здоровье я не жалуюсь, но толпой меня на зоне забьют.
– Санёк, нормально всё будет, обещаю. Мне бы ночь пережить и до утра дотянуть, а там нам побег организуют, и мы с тобой на пару уйдём.
– Поклянись, что это правда, – приподнялся я на локте. – Самым святым и дорогим для тебя клянись.
– Клянусь памятью сына моего Филиппа, что если ты меня выручишь, то и я тебя из тюрьмы вытащу.
Мы ударили по рукам и стали готовиться к встрече с воровскими киллерами.
Вольный город Трабзон
07.05.2059
Аааа! – разнёсся над футбольным полем торжествующий рёв.
Это значит, что местная команда забила очередной гол в ворота своих соперников.
Стадион Hüseyin Avni Aker гудел, и люди, набившиеся в него – не менее пятнадцати тысяч человек, – махали флагами и без устали скандировали свои речёвки. Сегодня здесь знаковое событие: бордовоголубые играют против красных, «Трабзонспор» и «Самсунспор», две команды, которые уцелели в Эпоху Хаоса и, невзирая ни на что, продолжают футбольные
