Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Старый наёмник пел, его голос разносился в темноте далеко, цеплял за душу, а я старался запомнить эту правильную по жизни песню, которую слышал впервые, и сохранить её в себе, чтоб передать потом другому талантливому певцу. Олег, что же, с одной стороны, жалко его, талант, но и он сегодня умрёт, ибо верен своему боссу, готов идти с ним туда, куда тот только укажет, и, несмотря на все свои песни, убивать моих друзей и тех, кто не захочет на себя ярмо рабское надеть. Он сгинет без следа, а песня должна жить.
Олег закончил петь, как раз закипела водичка, мы заварили чайку и разговорились.
– Душевная песня, но вредная, – держа в руках кружку, сказал Кара.
– Почему? – поинтересовался я.
– А ты сам подумай, Саня. Какая, нах, Россиямать? Нет её, кончилась и никогда уже не возродится. А слова про родинуземлю – это не для нас, не для наёмников. Надо чтото попроще, про бабло, про славу и девок распутных. Как ты, Олег, может, споёшь чтонибудь про дублоны золотые и пиратов лихих?
– Настроения сегодня нет, – отхлебнув чайку, ответил старый наёмник. – Както неспокойно мне на душе. Вроде как всё в порядке, а чтото не так и тоскливо.
– Не обращай внимания, это песню ты сегодня спел неподходящую.
– Наверное. – Олег встал с бревна и потянулся всем телом. – Устал, пойду спать.
– Угу, – промычал Кара и, дождавшись ухода своего верного бойца, обратился ко мне: – Ты поговорить хотел, сейчас самое время. Я как золотишко получу, так такой добрый становлюсь, что просто сам себе удивляюсь. Что у тебя?
Для вида помявшись, я сказал:
– Босс, мы с тобой насчёт Марьяны говорили, помнишь?
– Ну, было такое, а что? – Он сразу насторожился.
– В общем, дядя Коля, прошлую ночь мы провели вдвоем и занимались совсем не чтением стихов при луне.
Чего от Бурова можно было ожидать в этот момент, я представлял себе очень слабо, однако тот повёл себя странно и засмеялся:
– Вот девка, вся в мать, чего хочет, всегда получит. – Отсмеявшись, он спросил: – И что у вас теперь?
– Пожениться хотим, если ты не против, конечно.
– Если у вас, Сашка, до секса уже дошло, то возражать мне теперь и смысла нет. Было дело, хотел её в семью мэра трабзонского пристроить, но такую её там не возьмут. Строгих правил люди, традиционалисты. Вернёмся домой, соберёмся нашей дружной семьёй и всё подробней обговорим. – Наёмник зевнул и на выдохе сказал: – Спать пора, пойду, наверное.
Я взглянул на позолоченные часы, которые мне месяц назад Кара подарил, – время без трёх минут двенадцать. Скоро начнётся карусель по всему селу, и наверняка сейчас мои товарищи к казарме охранной роты, расквартированной в Пазаре, подбираются, а орудия, что на высотке, и блокпост в любом случае уже должны были взять. Надо ещё совсем немного время потянуть, а то уйдёт Кара в дом, и придётся его вместе со всеми взрывать. Приподнявшись с бревна, я прошептал:
– Босс, чтото часового нашего не видно.
– А кто у нас сейчас должен на часах стоять?
– Благой.
– Наверное, по улице шарится. Благой – человек опытный, а мы в этом месте можем чувствовать себя вполне спокойно. Беспокоиться не о чем.
– Не, пойду проверю. – Я вытащил из кобуры ТТ и направился со двора.
– Подожди, – как и предполагал, Буров двинулся следом, – вместе пройдёмся.
Не успели мы отойти от двора и двадцати метров, как увидели бегущего нам навстречу Благого, худощавого болгарина из Варны, уже третий год служившего Бурову.
– Ты где ходишь, Благой? Почему не на посту? – Голос Кары был сух и резок, и это означало только одно – что он очень недоволен.
– Проблемы, босс, – обратился к нему болгарин, – в селе чужие.
– Кто?
– Непонятно, но по повадкам на русский спецназ похожи, больше некому. Караульных местных в ножи взяли, к постоялому двору и казарме сходятся.
– Много?
– Не знаю, я десяток видел, но их наверняка больше.
Кара хотел сказать ещё чтото, видимо, скомандовать «К бою!», но я был рядышком и недолго думая вломил ему в череп рукояткой своего «тэтэшника». Он рухнул как подкошенный, болгарин посмотрел на меня, вскинул свой АКМ, но на раздумья потерял драгоценную секунду и получил пулю в голову. Сухой щелчок выстрела разнёсся по улице, и одновременно с ним, гдето метрах в трёхстах от меня, в небо взвилась красная сигнальная ракета. Хорошо, почти уложился, я вынул из кармана плоскую коробочку радиопередатчика, перещёлкнул предохранитель и нажал на кнопку, еле заметно выступающую из корпуса.
Мои заряды сработали как и положено – дом взлетел на воздух, и несколько далеко не маленьких брёвен рухнули вблизи от меня. В унисон взрыву дома по селу забахали гранаты, а чуть позже заработали пулемёты
