Планета Земля пережила катаклизм, и от привычного мира остались лишь осколки. Большая часть человечества погибла в результате применения боевого модифицированного вируса чёрной оспы. Болезнь не делала различия между людьми и никого не делила по цвету кожи, она их попросту убивала.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
я никому не верил. Моя дружина, две сотни воинов, всегда неподалеку находились, и об этом я даже своим родным детям не говорил. И вот когда начался бой, мои бойцы подоспели вовремя и большая часть моих родичей уцелела. От пленных узнали, что на нас напал Кара и заказ на устранение наших лидеров он получил от южан. После этого меня убрали из Совета Старейшин, я же за него ручался. Но и к смерти не приговорили – предателя обнаружили тоже благодаря мне. За Кару и его отряд объявили награду, самую большую, какая только была возможна, и многие лихие джигиты начали на него охоту. Дальше ты всё знаешь: разгром наёмников, Туапсе, бегство Ильского с казной, поимка Кары и ваш побег в Трабзон. Вот так, многие считают меня мудрым, но и я могу быть доверчив, как самый последний простак, пригрел змею на груди и сам же за это и поплатился. – Раздался звук автомобильного клаксона, и старик встал. – Пора. Удачи тебе, Саша. Прощай!
– До свидания, уважаемый алим. – Я тоже встал и проводил его до выхода.
Через пятнадцать минут две автомашины с горцами, едущими на войну, покинули наш базовый лагерь, а я, обдумав услышанную от Гойгова историю, продолжил свою работу. Сиди или нет, а к вечеру надо сдать комбату хотя бы пару интересных файлов.
Кубанская Конфедерация. Посёлок Пашковский
29.08.2059
Сегодня в качестве поощрения за ударный труд по сборке и упаковке нашего имущества Черепанов разрешил устроить в группе кинопоказ, и мы смотрели фильм «Живые и мёртвые». Кинолента была старая, пережившая не только страну, в которой она снималась, но и чуму, и Хаос, и того человека, который её на свою флешку заливал. Фильм, конечно, отличнейший, про Великую войну и про настоящих людей, трудом и кровью отстоявших свою страну. Про воинов, не жалевших свои жизни за Родину.
Слов нет, и впечатлений от кинокартины имелась масса. Было на что посмотреть, и было о чём подумать. По экрану монитора промелькнули последние кадры. Солдаты шли по заснеженной степи, прозвучали слова: «Впереди была вся война», и фильм закончился. Да, та война окончилась более ста лет назад, а наша только начиналась. Ктото зажёг свет, я отключил ноут и упаковал его в чемоданчик.
Парни, обсуждая просмотр, сели пить чай с бутерами, а я вышел из палатки и пошёл прогуляться по лагерю, который уже завтра наш батальон должен покинуть. Мы оставляли Черноморское побережье Конфедерации на попечение Третьей гвардейской бригады и территориалов МВД, которые займут наш лагерь, а батальон должен отправиться в Краснодар и влиться в состав формируемого возле столицы Кавказского экспедиционного корпуса. Это займёт неделю, может, чуть больше, а после этого нас ожидала дорога в горы.
Я бродил по кирпичным дорожкам между палатками, подсаживался к костеркам, возле которых сидели ребята из других групп, вёл разговоры ни о чём и размышлял о последних днях, проведённых здесь.
Всё началось три дня назад, когда нашу базу навестил сам комбриг, генералмайор Игнатьев, худой и чрезвычайно нескладно выглядевший в мундире человек с постоянным, хроническим насморком. С какой целью приехал комбриг, можно было только гадать, и чего ожидать от его посещения, было неясно. У нас в батальоне его не любили – ну, не боевой он офицер, а пост командира бригады получил исключительно потому, что очень хорошо умел считать денежку и планировать каждый свой шаг. Кроме того, Игнатьев постоянно конфликтовал с Ерёменко, а это очень сильно сказывалось на всём нашем подразделении.
Впрочем, нам – я говорю про большинство солдат и офицеров батальона – было всё равно, что приехал самый натуральный генералмайор, и благоговения перед его высоким чином в батальоне не было. У нас ценилось другое – дела человека и конкретные его поступки, поэтому комбрига встретили без всякой помпы. Приехал, да и бог с тобой, проходи, гостем будешь, как надоест, поезжай к себе домой, не задерживаем и остаться не просим.
Игнатьев пробыл у нас в расположении ровно сутки, за которые вынес тридцать пять взысканий, разжаловал в рядовые трёх сержантов и влепил по десять суток «губы» двум командирам групп. На прощание в полдень он приказал построить весь личный состав батальона на плацу, взобрался на трибуну и произнёс зажигательную речь:
– Гвардейцы! Ваш батальон – гордость нашей бригады и в то же время её позор. Вы выполняете самые трудные боевые задачи, всегда находитесь на самых опасных участках, но совсем забыли о таком понятии, как дисциплина. Где подшитые подворотнички? Почему мне, вашему комбригу, не отдаётся воинское приветствие? Расхлябанность пустила
