Куда я — туда и ты

он, проводя рукой по ее волосам, которые перепутал во время недавнего поцелуя. — А не просто растягивала губы, притворяясь веселой. Хочу, чтобы носила синий цвет, который так любишь, а не с тоской в глазах водила пальцем по моим свитерам и рубашкам, когда думаешь, что я не вижу. И хочу, чтобы достала те смешные розовые шлепки из нашего шкафа, чтобы надела их, — он поцеловал ее висок, продолжая удерживать застывшую от этих слов сестру в тесном кольце своих рук. — Я хочу, чтобы ты опять жила, Ира. Чтобы мы жили. А для этого — ты должна переступить через этот страх. Понять, что мы не делаем ничего плохого. Имеем право на счастье, которое у нас так долго пытаются отнять, потому что не понимают.
   Ира запрокинула лицо, в детской попытке, которая и раньше-то не работала, остановить текущие по щекам слезы. И попыталась отвернуться, вывернувшись из его рук.
   Но Игорь протянул ладонь, своими пальцами вытирая ее щеки и положил себе на плечо ее голову, губами целуя дрожащие веки и мокрые ресницы.
   — Пожалуйста, маленькая, не пей таблетки, прекрати их принимать, — снова попросил он, под не останавливающееся пиликанье их телефонов.
   Иногда она его ненавидела.
   И себя.
   За то, что не могла отказать Игорю. А он знал, и всегда использовал это.
   Ира все-таки отвернулась и дернулась, показав, что требует свободы передвижения. В этот раз кузен отпустил.
   Она встала и медленно подошла к окну, за которым уже почти ничего не было видно в темноте раннего вечера осени и остановилась там, где совсем недавно стоял Игорь.
   — Тогда, тебе придется удерживать меня, любимый, — едва слышно прошептала Ира, зная, что Игорь уже стоит за ее спиной. Она признала свою капитуляцию, но не была уверенна, что удержится в принятом им решении. — Постоянно удерживать…, потому что я все равно боюсь, что не выдержу.
   — Мы справимся, — с каким-то, непередаваемым выражением любви и благодарности, хрипло пообещал он. — Вместе справимся со всем. Поверь мне.
   Она очень хотела ему верить. Как раньше верила — всегда и во всем.
   Но только промолчала в ответ.
   Ира постучалась в дверь материнской комнаты и тут же вошла, услышав разрешение.
   — Привет, мам, — она улыбнулась, увидев, что мать сидит в кресле с очередным детективом.
   Поверх ночной сорочки на ней был надет халат, а на носу красовались очки, которые мама решалась одевать только когда ее никто не видел, стесняясь того, что начала терять остроту зрения.
   — Привет, Ириша, — мама тут же подняла очки на макушку, забавно растрепав свои волосы, которые всегда красила в светло-русый цвет. — Что-то случилось?
   — Хочу ванну принять, — Ира обхватила себя руками, не желая показывать матери, что пальцы дрожат, как и вся она, в общем-то. И хоть дело было не в холоде, это казалось самой разумной причиной для объяснения. — Замерзла. А шампунь дома оставила. Можно, я твой возьму? — она продолжала улыбаться, пусть щеки уже онемели от этой натянутой улыбки.
   Когда они все-таки спустились вниз, она все время улыбалась, пусть на душе скребли кошки. Хотелось плюнуть на все и уехать. Но она пила вино, хоть немного, но все же. Да и Игорь выпил. Так что о побеге можно было думать не раньше утра.
   Они догадывались, что родители рассчитывали на общество детей в течении всех выходных. Хотя, у самих кузенов подобного в планах не значилось.
   — Конечно, — мать тут же кивнула. — Возьми в ванной, моя бутылочка красная, — мама отложила книгу. — Ира…
   Она тут же насторожилась. Если мама начинала говорить таким тоном — стоило быстро убегать отсюда. Ирина тут же развернулась, сделав вид, что не услышала.
   — Хорошо, спасибо, мам, — она уже потянулась к ручке двери, но мать, похоже, не собиралась сдаваться так просто.
   — Ирочка, — уже громче окликнула она. — Подожди.
   Поняв, что скрыться не удастся — Ира обернулась, подавив тяжелый вздох.
   — Да, мам? — она вопросительно посмотрела на нее.
   — Ира, — мама вздохнула и потерла руки. Словно бы не знала, как начать разговор. — Ир, только не надо сразу злиться, хорошо, дочка? — она просительно посмотрела на нее. — Но я все-таки думаю, что тебе стоит помириться с Никитой. Все-таки, столько лет так просто из памяти и сердца не вычеркнешь…
   Ира удивленно посмотрела на маму и даже улыбнулась.
   — Сколько лет, мам? Мы были женаты два с небольшим года, из которых я жила с Никитой пять месяцев… О чем ты говоришь?! — она удивленно покачала головой.
   — Но вы ведь так давно знакомы, учились вместе в школе, с пятого класса. Наверняка, ваше чувство еще тогда появилось. И я не знаю, почему вы поссорились, но такое нельзя просто рвать, доченька. Поверь мне, знаешь,