Ваши родители когда-нибудь были недовольны вашим парнем? Вы спорили с их мнением? А если этот парень — ваш двоюродный брат? Приходилось ли вам бороться за свое счастье с самыми близкими? Приходилось ли проигрывать и предавать все свои мечты, в безнадежной и иррациональной попытке спасти жизнь любимого?
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
сильней, но не поддалась собственному страху и его злости.
— Все равно, пойду! — Ира топнула ногой, и еще крепче прижала платье к себе.
Игорь не знал, не мог понять, что руководило им в этот момент. Он не мог классифицировать это чувство.
Разве что обозначить бешенством.
Сжав зубы, он вдруг собрал материю платья в кулак и с силой потянул, глядя прямо в глаза Ире.
Та закусила губу. Но когда ткань начала потрескивать, грозя вот-вот начать распускаться по швам, со слезами выпустила из пальцев и слепо ударила кузена по груди. Слабо. Ему даже больно не стало. А может, просто внутренняя боль от ее слов оказалась сильнее.
— Ненавижу тебя, Игорь! Ненавижу, — Ирка опять толкнула его, и край ее полотенца, которое все еще составляло единственную одежду, угрожающе заскользил вниз.
Он хотел бы проследить за его падением. Господи! Этого он желал бы больше всего на свете.
Но Игорь, даже сейчас, ощущая, как внутри все горит от обиды и злости, понимал, что это не лучшая идея.
Резко наклонившись, он перехватил ее руки одной ладонью, а второй схватил с дивана свою футболку, которую Ира недавно держала и жестко, резко, натянул на нее через голову, заставив просунуть руки в рукава.
Такой ее вид ему понравился, пусть футболка была велика размера на четыре, и больше напоминала на Ире растянутое платье. В этот момент полотенце окончательно упало на пол, и он увидел сквозь тонкую материю ее острые, маленькие, напряженные соски.
Игорь проклял все на свете, что еще не проклинал, и вперился глазами в стену за спиной Иры.
— На здоровье. Можешь меня ненавидеть, сколько угодно, — с показным безразличием, которое обидело сестру еще больше, Игорь пожал плечами. — Но делать это ты будешь дома.
— Нет! — вдруг закричала в ответ Ира, и дернулась, пытаясь вырваться из его рук. — Я пойду, и не смей мне указывать что делать! Ты же ходил к Таньке! — с претензией бросила она ему в лицо, и опять попыталась отступить, все время выворачиваясь. — Ты с ней… с ней…, — Ира вдруг прикусила губу и часто-часто заморгала. А потом, вызвав полную растерянность у Игоря, заплакала. — Спишь, — выдавила она из себя через силу, глотая слезы, и отвернулась от Игоря.
Он удивленно уставился на Иру, как-то враз остыв. И даже улыбнулся уголками губ. Только Ира смотрела ему на шею и не видела этой улыбки.
— Я сплю дома, Ира, что тебе должно быть прекрасно известно, — спокойно произнес он в ответ.
Она чуть не зашипела и дернулась, попытавшись выдернуть свои руки из его захвата. Но Игорь не отпустил. Наоборот, перехватил так, чтобы прижать ее к себе еще ближе, вопреки здравому смыслу, и завернул руки Ире за спину.
— Ты понял, о чем я говорю! — с обидой и такой… ревностью в голосе, едва не выплюнула она ему в лицо эти слова, что Игорь даже на минуту замер.
Слишком хорошо он знал то, что она сейчас ощущала. Досконально. Потому что ревновал Иру к каждому парню, который только попадал в поле зрение сестры. Только…
Игорь не знал, имеет ли право испытывать надежду. И уместно ли такое, благородное и светлое по своей природе чувство в его случае.
Но ему уже стало все равно.
Тепло ее тела так манило его. Впервые так близко за последние годы, если не считать того дня в Киеве.
Игорю вдруг безумно сильно захотелось наклониться и прижаться губами к тонкой коже на ее шее, где он так отчетливо видел пульсирующую жилку. Захотелось подняться к губам, впервые пробуя вкус Иры, и впиться в ее рот.
Не нежно, как стоило бы. А жадно, пожирающе, потому что за эти годы, когда он даже не мог смотреть на нее столько, сколько хотел — Игорь изголодался по любому ощущению Иры в своих руках.
Да, раньше он не испытывал такого.
Тогда ему хватало просто их общения и возможности делиться с ней всем.
Вот только теперь он вырос, и она уже не была ребенком. Не взрослой еще. Только-только стала подростком. Но он так нуждался в ней… И эта нужда так долго копилась в Игоре…
Как и понимание, что он не имеет права давить на нее или толкать к чему-то.
Призвав себя вспомнить хоть о чем-то, Игорь глубоко вдохнул.
И сошел с ума. Ее запах, такой манящий после ванной, взбесил его организм, словно бы Игорь являлся каким-то бешенным дикарем. Пах Игоря обожгло жаром эрекции, хоть он честно пытался подавить дурное, яростное желание. Однако, даже отодвинуться не смог. Наоборот, прижался к всхлипывающей Ире крепче и, так и не отпустив ее рук, оперся щекой о волосы сестры. Тихо потерся о пряди, глубоко втянув в себя воздух.
Она застыла, словно и дышать перестала.
Он понял, о чем она говорила, догадался, что себе навоображала Ирка.
Игорь
