Ваши родители когда-нибудь были недовольны вашим парнем? Вы спорили с их мнением? А если этот парень — ваш двоюродный брат? Приходилось ли вам бороться за свое счастье с самыми близкими? Приходилось ли проигрывать и предавать все свои мечты, в безнадежной и иррациональной попытке спасти жизнь любимого?
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
в нее погрузиться. И Игорь с отчаянной силой стал входить в ее лоно, все глубже и глубже, наполняя, растягивая Иру.
— Моя,… моя,… маленькая, — он задыхался от того, что накатывало на них обоих, и позволял ей закусывать его руку.
Покрывал поцелуями затылок и плечи непрерывно стонущей Иры, и двигался. Двигался сильно, покоряюще. Пока ее тело не сдалось, пока не выдержало этого ощущения переполненности любимым человеком.
Ира задрожала, с силой сомкнув губы на его ладони, но все равно не сдержала низкого стона, когда ее сознание разлетелось на части.
— И-г-о-рь! — протяжный вскрик потерялся в его коже, заглушился горловым стоном самого Игоря, который в последний раз отчаянно толкнулся, вдавив себя в ее тело до невозможного сильно.
— Ира, любимая, — с благоговением выдохнул он ее имя в ее же волосы, и она почувствовала его оргазм, спаявшийся с ее собственным.
Слишком давно они были вместе. Слишком давно стали единым целым. И действительно делили все на двоих. И в горе, и в радости. И в боли, и в наслаждении, пусть никогда не произносили вслух этих клятв.
Его тело расслабилось, вдавливая Иру в плитку пола.
Тяжело и неудобно. И в то же время, вопреки любому пониманию — невероятно комфортно.
Она ни за что в мире не попросила бы его подвинуться. Этот момент их близости был не менее ценен, чем само действо. Когда вдохи и выдохи делались синхронно, а стук их успокаивающихся сердец был единственным звуком во вселенной.
— Я люблю тебя, маленькая, — наконец, тихо прошептал он, и приподнявшись на локтях, чуть сдвинулся, перекатившись на бок. Притянул Иру к себе на грудь, приподняв рукой, на которой она лежала. — Больше всего в этом мире.
Она устало, но до жути довольно улыбнулась, пусть Игорь и не мог увидеть этого в полутьме ванной, рассеиваемой только светом из его комнаты.
— И я тебя люблю, Игорь, — прошептала Ира немного сиплым голосом, поцеловав его подбородок, уже колючий от пробившейся к вечеру щетины. — Только тебя из всего, что есть в мире.
Не хотелось двигаться. Даже для того, чтобы добраться до кровати. Она так бы и пролежала на этом коврике, устилающем холодную плитку пола, в его объятиях, целую вечность. И знала, что была бы счастлива каждое мгновение.
Вот только у Игоря, похоже, имелись другие планы.
Еще раз крепко поцеловав Иру в мечтательно улыбающиеся губы, он со вздохом поднялся, усевшись, и ее потянул за собой.
— Ммм, — недовольно надув губы, Ира постаралась продемонстрировать любимому, что совершенно не желает шевелиться.
Но он только усмехнулся.
— Эй, я хочу еще душ принять, прежде чем укладываться, это же ты купалась, — ласково погладив ее по щеке, прошептал Игорь. — И потом, на кровати нам будет удобней, чем на тут, на кафеле, — кузен ей подмигнул.
Ира задумалась и решила согласиться.
Потому покорно поднялась, ухватившись за руку, которую он протянул ей и зажмурилась, когда Игорь щелкнул выключателем, включив свет.
А потом, подумав еще минутку, забралась следом за Игорем в душ, решив, что повторное намокание вместе с ним — не менее приятно, чем все остальное.
Игорь не спал, хотя, вроде бы, и устал за сегодня. День вышел каким-то сумбурным и длинным. Но все-таки, он ощущал себя слишком счастливым, чтобы тратить время на сон.
И не потому, что наконец-то поставил крест на том, что и начинать не стоило, тем более из-за обиды, гнева и мести, из-за непонимания давешнего поступка Иры. Сколько раз он потом жалел, что не остановился хоть на минуту, и не обдумал, что скрывалось за холодными словами и пустым взглядом любимой. Сколько боли причинил обоим, поверив в то, что так откровенно было шито белыми нитками.
Но сейчас Игорь думал не об этом. Прижав крепче к себе спящую Иру, он вслушался в ее дыхание, тихое и мерное, такое спокойное и умиротворяющее.
Они были почти постоянно вместе эти два года, пытаясь отстроить то, что сами и разрушили. За последние шесть месяцев Игорь ни разу не ночевал где-то, где бы Ира не спала с ним в одной постеле. И все равно, до сих пор он боялся открыть глаза и увидеть рядом с собой пустую подушку. Или, еще хуже — другую. Ту, которую, как сказал бы кто-то он предавал, но которая, на самом деле, была сама «изменой» настоящей и единственной любви Игоря.
Ира заворочалась и прижалась еще крепче к его боку. Игорь повернулся и обнял ее, уткнувшись носом в маленькую впадинку на затылке, под влажными после душа локонами.
Сколько ночей он мечтал когда-то о том, чтобы дышать ее запахом, погружаясь в дрему. Сколько имел таких ночей. И сколько потерял.
Их жизнь, одна на двоих, такая долгая, что и не все супружеские
