Ваши родители когда-нибудь были недовольны вашим парнем? Вы спорили с их мнением? А если этот парень — ваш двоюродный брат? Приходилось ли вам бороться за свое счастье с самыми близкими? Приходилось ли проигрывать и предавать все свои мечты, в безнадежной и иррациональной попытке спасти жизнь любимого?
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
с третьего раза обернулся на ее неуверенное, тихое обращение.
Однако когда Тоня попыталась объяснить суть своего затруднения, лишь передернул плечами и опять уставился в какой-то документ, который изучал на экране.
— Положите бумаге на стол Ирине Павловне, — отрешенным голосом велел Игорь Владимирович, — она разберется с этим, как только вернется.
— Но заказ следует сделать не позднее завтрашнего дня! — почти с отчаянием простонала тогда Тоня, поняв, что директор не услышал ни слова из ее первого предложения.
Ее экспрессия, похоже, привлекла внимание и заставила Игоря вновь оторваться от монитора. Он резко встал и как-то неестественно подошел, заставив Тоню вспомнить о заводных механизмах. Все, от походки до манеры держаться — в эти дни казалось в Игоре ненастоящим. Она не забыла, как отчего-то явственно вспомнила детство, в котором у нее когда-то сломалась кукла и старший брат примотал голову игрушки к телу, используя лейкопластырь и линейку. Куклой можно было играться снова, вот только голова ее навсегда застыла под каким-то странно неестественным углом, так, что и не приглядываясь становилось очевидно — та поломана. Вот и глядя в тот момент на Игоря у нее мелькнула то же слово. Поломанный. Игорь был сломлен. Но отчаянно делал вид, что все хорошо, что все так же, как и раньше.
Когда «раньше» — Тоня не имела понятия, хоть и не сомневалась, к этому состоянию ее директора имеет отношение таинственная болезнь Иры.
— Что тут? — устало прижав глаза пальцами, Игорь посмотрел в бумаги, которые Тоня все еще держала в руках, не в состоянии сдвинуться с места.
— Это каталоги коллекций, которые мы с Ирой отобрали для следующего года, то, что соответствует последним веяниям и предпочтениям клиентов, — она пролистала перед ним каталог с яркими иллюстрациями. — Надо теперь окончательно утвердить и сообщить партнерам…
— Я ни черта не понимаю в этом, — не дав ей договорить, Игорь отвернулся, даже не взглянув на фото, и впервые за все то время, что Тоня его знала, ей почудилась в голосе начальника злость. — Этим занимается Ира. Отложите заказ до ее возвращения, — резко бросил он, отойдя к стене и остановился у той. — Ничего с нами не случится, если еще какое-то время мы поработаем на старых моделях, — отрезал директор.
В этот момент, словно кто-то дернул ее за язык, Тоня вдруг ляпнула такое, за что проклинала себя еще неделю. Но не смогла удержаться, почти каждый в офисе шептал этот вопрос.
— А если она не вернется, Игорь Владимирович? — еле слышно спросила Антонина, не решаясь поднять на директора глаза. — Нам же надо продолжать работать дальше…
— Она вернется! — он не кричал, но Тоне показалась, что она оглохла от этого короткого утверждения.
Игорь стремительно обернулся и смотрел на нее сейчас с таким гневом, словно Тоня проговорила какую-то ересь прямо в церкви, где он был приходским священником.
— Ира вернется и выберет эти ваши дурацкие диваны! Это ее дело, и она обожает этим заниматься! Она придет, потому что все это — для нее, — Игорь как-то непонятно для Антонины взмахнул рукой. Казалось, что он уже и не с ней разговаривает, потому как глаза директора опять приняли то пугающее отрешенное выражение, которым он обводил офис последние месяцы. — Иначе, какой вообще смысл что-то делать? — уже совсем иначе, еле слышно, спросил Игорь.
Вот тут Тоня могла побиться об заклад — директор точно забыл о ней.
— Какой тогда смысл просыпаться по утрам? Зачем? Чтобы смотреть на.. эту? — Игорь резко, почти яростно мотнул головой. — Зачем есть, зачем тогда двигаться, дышать зачем, жить? — он замолчал, и в кабинете повисла почти мертвая тишина. — Она вернется, — казалось, Игорь Владимирович пытается продавить этими тихими, яростными, потерянными словами стекло, в которое уперся лбом.
А Тоня стояла и не знала, куда себя деть.
Это все не для ее ушей было. И ясно, что Игорь просто уже не замечал ее. Она совершенно не представляла, что же там на самом деле у них происходило, но ей внезапно стало страшно. По настоящему. Так, как наверное становится страшно любому здравомыслящему человеку, случайно услышавшему задумчивые размышления самоубийцы, стоящего уже на самом краю крыши.
Она одергивала себя, говоря что это абсурд, что ее директор совсем не такой человек, чтобы… чтобы… Господи, Тоня даже в уме не могла произнести это слово!
А Игорь Владимирович все стоял у окна и смотрел на небольшую рощу дубов, растущую вокруг офиса.
Тоня решила, что ей лучше уйти. Гори они синими пламенем эти каталоги! Ей стало слишком не по себе от всех этих непонятных и пугающих намеков, слышащихся Антонине в словах Игоря.
Но в тот
