Ваши родители когда-нибудь были недовольны вашим парнем? Вы спорили с их мнением? А если этот парень — ваш двоюродный брат? Приходилось ли вам бороться за свое счастье с самыми близкими? Приходилось ли проигрывать и предавать все свои мечты, в безнадежной и иррациональной попытке спасти жизнь любимого?
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
его. Однако ради Игоря — она могла и постараться, перетерпеть первые несколько дней, которые могут принести ей дискомфорт.
— Хорошо, я поищу, — ничего не обещая, но не сомневаясь, что он читает по глазам ее мысли, она наклонилась, целуя Игоря в губы.
— Тогда, можешь убегать с работы, я тебя прикрою перед начальником, — рассмеялся брат ей в губы. Впрочем, отпустил он ее только тогда, когда решил, что в данный момент удовлетворен поцелуем. — Возьми такси, а из магазина я тебя заберу, только позвонишь, как закончишь, — велел Игорь, все еще обнимая Иру за талию.
В этот момент она на миг пожалела, что утром не взяла машину. Однако, все еще прекрасно помня, чем однажды закончилось для нее вождение пятого ноября, решила, что план брата — оптимален.
Кивнув, она перегнулась через стол, не высвобождаясь из теплых объятий, и по памяти набрала номер такси на телефоне Игоря.
Машину ей пообещали через семь минут.
Еще раз выслушав напоминание об условии, и пообещав позвонить сразу же, как освободится, Ира пошла одеваться, позволив Игорю вернуться к работе.
Стоило машине отъехать от офиса, настроение медленно, но уверенно поползло вниз. Так всегда случалось, как только Ира оказывалась далеко от Игоря. Все-таки, эмоционально она еще очень зависела от него. Именно брат обеспечивал ей уверенность и оптимизм при мыслях о будущем. Хотя она прилагала все усилия, чтобы и самой с большей верой смотреть вперед.
Просто Ире это давалось еще не очень легко.
Да и понимание того, что она впритык приблизилась к поворотной точке и больше некуда откладывать — не добавляло радости. Как взрослый и разумный человек, прошедший не один курс реабилитации, пусть и не от того ее лечили, от чего стоило бы, Ира не могла не понимать — она должна отпустить все, что тяжким грузом эти годы давило душу и сердце изнутри.
Это невозможно было сделать не вспомнив все, что случилось. А вспоминания приносили боль, воскрешать и терпеть которую совершенно не хотелось. Легче казалось забиться в угол сознания, притвориться, что можно и так пережить. Опять переложить это на плечи брата…
Но Ира слишком сильно любила Игоря, чтобы так поступить. И эта любовь была сильнее страха перед болью.
Она задумчиво смотрела в стекло, следя за причудливыми потоками дождевых капель, слушала негромкую мелодию радиоприемника и тихие звуки, сопровождающие движения водителя. Тот не пытался с ней говорить, видимо понял после пары пробных попыток, что пассажирка в этот раз досталась неразговорчивая, и позволил Ире погрузиться в собственные думы, чем она и занималась.
Преодолевая внутреннее сопротивление, она начала перебирать воспоминания так, как другие перебирали карточки в фотоальбоме. У Иры и Игоря почти не было фотографий, они не стремились выставлять свои чувства напоказ, да и все свое время и так проводили вместе, потому и приходилось ей «перелистывать» страницы воображаемого архива.
Первым, отчего-то, вспомнился тот день, когда они впервые осознали, что заработали деньги.
Не те, которые обязательно надо было вкладывать снова в развитие производства, а свободные, которые могли с чистой совестью потратить на себя. Наверное, даже через сорок лет Ира не забудет, какой гордостью и торжеством светились глаза любимого, когда он положил перед ней на стол пачку денег, только что полученную в банке. Эти бумажки так странно неуместно смотрелись на старом столе в каморке, которая служила им тогда кабинетом. Но ни Игоря, и Иру это не смущало. Они просто не верили, что все — по-настоящему.
Ира помнила, как дрожали ее пальцы, которыми она недоверчиво, осторожно водила по купюрам. А Игорь, видно поняв насколько сестре непривычно, усмехнулся и велел потратить их все на себя.
Ира не послушалась. Накупила вещей поровну, и набрала столько продуктов, что сначала даже не знала, как их все спрятать в холодильник.
Тогда они казались себе такими богатыми и счастливыми.
Правда сейчас, после всего, что довелось пройти, то счастье виделось Ире каким-то мелким, мещанским. Но видимо все познается в сравнении.
Что толку в черной икре, которую они покупали только потому, что наконец-то имели возможность? Какая разница, сколько платьев или блузок она могла теперь себе купить?
Куда важнее, более бесценно было то, что тогда они оба были живы, здоровы и обладали возможностью друг друга любить. Ира и Игорь не понимали, что уже имели все для безграничного счастья, только не умели ценить вещи, которыми казалось, владели всегда.
Обернувшись — виднее.
А тогда они все время куда-то торопились. Бежали. Заключали все новые контракты, открывали
