Ваши родители когда-нибудь были недовольны вашим парнем? Вы спорили с их мнением? А если этот парень — ваш двоюродный брат? Приходилось ли вам бороться за свое счастье с самыми близкими? Приходилось ли проигрывать и предавать все свои мечты, в безнадежной и иррациональной попытке спасти жизнь любимого?
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
ничего не помнит, а сама отворачивалась к стене и боялась закрыть глаза, чтобы не увидеть знакомые с детства картинки ночного кошмара, в которых искореженное тело вынимали из разбитой, старой машины. Она смутно помнила, что это их машина, ее родителей, на которой и разбился отец. Точно такие же сны, как и те, что мучили ее все детство.
Вот только теперь во сне у мертвеца было лицо не ее отца, а Игоря.
И Ира не могла избавиться от мысли, что эти сны — предупреждение.
Какая-то, очень маленькая часть ее разума, еще сохранившая зерно рационализма, пыталась убедить Иру, что абсурдно верить снам. Они продукт переработки подсознанием ее страхов. Но другая, большая, вдруг ставшая суеверной часть сознания Иры приводила один единственный, но убийственный аргумент — «а если нет?».
Потому она не смела даже смотреть в его сторону, когда вдруг оказывалась рядом с Игорем. Хотя и в стороне остаться не могла. Все равно приезжала, пусть и молилась всю дорогу, клялась Богу, что и слова не скажет брату, только посмотрит на него, когда Игорь не будет видеть.
Бывали такие дни, когда Ира не сомневалась, она уже сошла с ума, и ее мозг просто бредит. И это случалось все чаще.
Дорога расплывалась перед глазами.
Включив поворотник Ира резко свернула на обочину и затормозила. Отстегнув ремень безопасности, она вцепилась в руль и вдруг уронила лицо на руки, пытаясь не разреветься. Не справилась, и уткнулась в ладони, плача над тем, что не имела права вернуть.
Не приносили эффект горсти антидепрессантов и транквилизаторов, которые Ира пила каждое утро. Не действовало снотворное. Не помогал ей и психоаналитик, к которому Никита записывал Иру каждую среду.
На его приемах Ира просто молча разглядывала стену, не желая говорить, что именно ее угнетает. А врач все обещал Никите, что она еще просто не готова открыться для контакта.
ДА, ИРА НИКОГДА НЕ БУДЕТ ГОТОВА!
И никогда никому не сможет рассказать то, что рвет душу.
Она лучше умрет сама, но не будет рисковать любимым и ставить под угрозу его жизнь так, как поставила под угрозу жизнь их ребенка.
Игорь всегда был важнее всего для нее.
Но это не значит, что Ира готова была позволить кому-то пренебрежительно относиться к нему.
Вытянув платок она попыталась успокоиться. Проклятая дыра на локте свитера, который все еще был на ней, не давала Ире покоя.
В тяжелую голову лезли сомнения и страхи. Теперь она не могла сидеть или думать спокойно без конца обдумывая, что он ел все это время? Вспоминал ли об этом? Во сколько уходил с работы?
Ира царапала ногтями кожаный чехол руля, не находя покоя.
То, что сама она почти не питалась в последние недели — не имело значения.
Ее жизнь, вообще, мало стоила.
Чем дальше, тем больше Ира убеждалась в мысли, что она зря появилась на свет. Всем, кого Ира любила, она приносила только проблемы и горе. Всех, кого она боготворила — у нее забирали. Быть может, не родись она, и у Игорь все сложилось бы иначе. Он не был бы вынужден о ней заботиться. Имел бы сейчас семью, нормальную, полноценную, которую признавала бы вся родня…
Так для чего же напрягаться, сохраняя иллюзию жизни? Чаще всего ей не хотелось ни двигаться, ни есть, ни даже открывать глаза.
Большую часть времени в сутках она просто лежала, свернувшись в клубочек и смотрела невидящим взглядом в потолок квартиры Ника, не понимая, что она делает тут? Однако ей никто не отвечал.
Когда Ник приходил, то начинал суетиться и взволнованно бегать рядом, уговаривая Иру хотя бы подняться с пола и лечь на диван.
А она смотрела на него, и понимала, что ей стыдно. Ира зря согласилась выйти за Ника. Совершенно напрасно превращала еще и его жизнь в ад. Занимала место той, которая могла сделать этого мужчину счастливым.
Никита не заслуживал этого. Он был добрым и милым, и искренне пытался помочь ей. Только Ира сама себе не хотела помогать.
И лишь ближе к дням визитов в село к ней приходило странное, лихорадочное возбуждение. Она начинала метаться по чужой квартире, не в силах дождаться той минуты, когда можно будет выезжать. И готова была предложить любую жертву небу, лишь бы ее желание увидеть любимого не обернулась для него катастрофой.
Даже сама Ира не считала себя адекватной.
Идея, зарожденная матерью в ее растерянном сознании доминировала над всем, подавляя и подминая любые иные размышления. Страх довлел над ее жизнью, не позволяя даже лишний раз вдохнуть в присутствии брата.
Но и понимая, что с ней что-то не так, что с каждым днем она все ближе к краю пропасти — Ира ничего не хотела предпринимать.
Зачем? Без Игоря ей все равно
