Кухарка тайного советника

тебе еще пару зубов выбьет.
Я только сглатывала и кончиками пальцев перекладывала вытянутые Лиской вещи.
— Лис, а Лис, — шепотом сказала я. — А они ведь с покойников поди.
— Ну, запросто, — пожала плечами девочка. — А что такого-то? Покойники — не люди, что ли? Им все равно не нужно. Ой, смотрите, какие кальсоны! Все, как вы хотели: фланелевые, почти целые, и размер подойдет. И не воротите нос, лирра Ольга, берем. Я постираю, дыру зашью, будут как новенькие. Нет, эти не с покойника. Смотрите, просто кто-то на гвоздь налетел, а зашить поленился.
Я сделала вид, что поверила.
С обувью вышло проще: обувь здесь делали на века, из добротной прочной кожи. Невольно вспомнилось, как один мой приятель хвастался трофейными ботинками, которые еще его дед из Германии после войны привез: потрепанные, потерявшие форму, с латанными подошвами — но вполне, по его мнению, «носибельные». Он в них на шашлыки ездил. Видимо, и здесь технологии похожие. На мою ногу нашлись неплохие полусапожки с остатками меха внутри. Носы оббиты, каблучок сточен, но тут уже Беляна убедила: у нее знакомый сапожник в два счета поправит, берем. Главное, что не трет нигде. Взяли.
А вот продукты меня, скорее, порадовали: наисвежайшие овощи, прекрасная рыба, мясо ничего такое, хотя и внимательнее нужно быть. Но откровенного гнилья никто не подсовывал и колбасу в хлорке не вымачивали.
Кое-какие запасы и в кухне были, но я служила в городском доме, не в загородном поместье: каких-то особых пространств для хранения, к примеру, половины коровьей туши не было. Зачем, если рынок рядом? И муки немного было: хлеб да пироги покупали в булочной. Но тут уж я разошлась: и овсяной муки мешок взяла, и пшеничной, и ржаной, и круп всяких. Вырезки говяжьей цапнула — просто пройти мимо не смогла, до того хороший кусок был. Беляна на меня посмотрела, как на умственно-отсталую — с упреком и жалостью, и с мясником торговаться принялась, а мы с Лиской за зеленью ускакали, а потом еще за рыбой свежей.
И вот на рыбе я всё и поняла. Я все же сдохну, потому что такие корзины домой тащить — это нужно быть как минимум супермэном. А лучше — с самого начала тачку брать, или лакея какого.
— Лиска, а ну поставь на место! — рявкнула я на девочку, которая попыталась было корзинку тащить. — С ума сошла? Тебе вообще нельзя тяжести носить, тебе еще рожать!
— Не учи девку глупостям, — буркнула Беляна, как заправский грузчик, подхватившая две корзины под мышки. — Лиска, давай, потащили.
— Нет, — твердо ответила я. — Мы женщины, нам нельзя.
— Мы не женщины, мы прислуга, — напомнила мне Беляна.
Но я уже ее не слушала, вертя головой.
— Уважаемый! Да-да, вы, можно вас на минутку? — окликнула я простого на вид парня в поношенной одежде, который лениво разгонял метлой сор по лужам. — Заработать хотите?
Заработать горе-дворник хотел, и за несколько монет он с явным удовольствием согласился дотащить наши корзины до дома, да еще и друга позвал. Беляна всю дорогу причитала, что сейчас нас ограбят, убьют и, возможно, если очень повезет, изнасилуют, но к ее глубокому потрясению, ничего подобного не произошло. Более того, расточительная я сунула нашим помощникам по миске горячего вчерашнего супа и получила в ответ не менее горячую благодарность и обещание всегда нам помогать. Даже и не за деньги (денег они не взяли) — за еду. Я им тогда с собой хлеба с сыром сунула. Мне еды для рабочего люда не жалко, ее всегда в избытке.
Весь день Беляна на меня странно посматривала, а потом подошла извиняться. Сказала, что ей и в голову никогда не приходило о помощи просить, но вот так вообще удачно вышло: почти задаром помогли, в самом деле, супа, даже и с мясом, не жалко совсем, а руки и плечи не болят. Я кивнула и напомнила, что хороших людей всегда больше, чем плохих.
Уж я-то знаю, о чем говорю!
А вообще город Кобор мне понравился — улицы чистые, светлые, ровные. Дома красивые, каменные, украшенные деревянными балками. Те, что побольше — двухэтажные, некоторые и в три этажа, но больше всего одноэтажных. По архитектуре, наверное, на Европу похоже. Сама-то я нигде не была, но по телевизору видела. Надо будет мне потом одной прогуляться, без корзин. В конце концов, мне положен один выходной в неделю. Лучше бы два — но увы, здесь про трудовой кодекс и социальные гарантии никто не слышал.
В городе было теплее, чем в лесу, и теплое пальто мне приходящая портниха обещала сшить в долг (потом его стоимость мне вычтут из жалования).
Жизнь начинала налаживаться, хотя — совсем не такая, как раньше. Я всегда жила, в основном, по ночам, спала до обеда, работала до полуночи, а то и до рассвета, а сейчас вынужденно распорядок дня поменялся. Хотя жаворонком я себя по-прежнему