Кухарка тайного советника

чем ее ждали, но у меня с утра в духовке прело жаркое. Сырный крем-суп вчерашний, ничего, льера об этом не знает. Свежие овощи на столе — быстро нарубить, заправить соусом. Хлеб свежий, масло в масленке, чай, варенье, мед. Надеюсь, достопочтенная Софья не слишком прожорлива.
Обед понесла сама — покажусь на глаза. Тем более, что лакеи как-то Софью Батьковну побаивались. Теперь-то я поняла, почему.
— Ого, ну ты и длинная, — прокомментировала кавалеристка. — Звать-то как?
— Лирра Ольха, — представилась я, расставляя приборы и улыбаясь про себя. Слышать подобные шутки от девицы, не уступающей мне по росту, совсем не обидно.
— Лирра Ольха, а выглядит отменно и пахнет просто одуряюще. Вы где раньше работали?
— Трактир у меня был в Руане. Потом сюда к деду приехала.
— Ммм… Неужто трактир? Не ресторан?
— На ресторан денег не хватило.
— Вдова?
— Да.
— Вижу по осанке и манерам, что ты с воспитанием. Отчего в кухарки пришла? С твоей-то внешностью можно и замуж выйти было.
Вот тут я, признаться, рот раскрыла: с какой моей внешностью? Мне ж сорок лет, ни кожи ни рожи. Кому я вообще нужна? Это я двадцать лет назад красавицей была — ну примерно как сама Софья, а сейчас… ну, не жаба, конечно, но и интерес как женщина представляю только для маргиналов. Выпивших. Сильно выпивших. Ох, ну ладно, для своих лет я неплохо сохранилась, чего уж прибедняться, особенно, если накраситься, но в моем мире совсем уж не котировалась, особенно в Москве. Там в моде совсем другие типажи: птички маленькие с накачанными губами и попами. Кто нравился мне — те больше на молоденьких внимание обращали, а мне оставалось то, что никому не нужно было. Поэтому, когда мне кто-то говорил, что я еще могу замуж выйти (чего я в принципе не планировала) — я всегда удивлялась. Видимо, вся моя мыслительная деятельность отразилась на лице, потому что брови у Софьи весело поползли вверх. Она махнула рукой, улыбаясь.
— После поболтаем, идите, лирра.
Я обалдело кивнула и удалилась. Странная барышня, странная. Ну и черт с ней, где кухарка и где она.
Кухня гудела, будто улей. Все уставились на меня с ожиданием.
— Льере всё понравилось! — объявила я торжественно.
— А в прошлый раз она изволила ругаться непотребно, — вздохнула Беляна трагически. — Она вообще девушка капризная и вздорная!
— Ша, — одернула ее я. — На моей кухне хозяев не обсуждаем. Это неэтично! Поняли?
— Да, лирра Ольха.
Покивали, но как-то кисло. Но я уже заработала себе репутацию грозной и упертой бабы, и спорить со мной никто не решился. А сплетни я терпеть не могла, потому что много раз сталкивалась с ситуацией, когда твои (или даже и не твои) слова доносили тому, кого обсуждали — и потом было мучительно стыдно. Словом, жизнь научила меня не говорить за спиной людей то, что я не могла бы сказать им в лицо.
Ближе к вечеру прибыла карета с прислугой льеры. Камеристка и секретарь (причем женщина, в очках, вся такая из себя деловая) — безусловно, очень нужные для барышни высшего света люди, — решили мы всей кухней. Думали, что новенькие зазнаваться будут, как-никак, личные Софьины «девочки». Ошиблись. Что секретарша, что камеристка оказались скромными и милыми, у них не было никакого предубеждения против «черной» прислуги — обе заявились на кухню и обе с удовольствием поужинали с нами. Про Софью не сплетничали, а про себя рассказывали охотно. Сами из простых семей, немного магички, Софья их буквально облагодетельствовала, взяв на работу, и обожали они ее без памяти. Ну вот, не такая уж она и грымза, эта льера Лисовская.
К слову, камеристка еду вызвалась хозяйке носить в комнаты, а значит — нам не нужно накрывать стол три раза в день в столовой. Так что ничего особо и не изменилось с приездом Софьи. Ела она то же, что и все — я и сама люблю всякие вкусности, и прислугу какими-то людьми второго сорта не считаю. Поэтому блюда в меню всякие — и простые, и изысканные. Меню, кстати, Софья одобрила, причем горячо хвалила нововведения, уверяя, что они соответствуют столичным обычаям. Ну еще бы, я ведь — столичный житель, пусть и не этого мира.
Когда в один день хозяйка вызвала меня в свои комнаты, я не удивилась. Мало ли, чего ей может понадобиться — не то ужин обсудить, не то пожелания высказать. Я даже блокнот взяла, чтобы записать, если много наговорит.
Но Софья хотела другого. Царственно кивнула мне на постель, где была навалена куча самых разных вещей и сказала:
— Забирай себе всё, что нужно. Роста и телосложения мы примерно одинакового. Вещи хорошие, просто Милена шкафы разобрала, лишнее вот…
Я задумчиво посмотрела на пеструю кучу. Платья, я вижу, там: яркие и темные, шелковые, шерстяные, бархатные.