Кухарка тайного советника

— Всё.
— Всё? — он прищурился, явно злясь. — И… — зашептал мне всякое… причем проходящее по моей личной классификации как вполне невинные ласки, о чем я ему и сообщила. — А если…
— И так могу.
— Еще скажи, что вот так у тебя было…
— Было. Но честно скажу, никакого удовольствия. Так, терпимо.
Лисовский витиевато выругался, уткнувшись лбом мне в плечо и тяжело дыша.
— Хочу тебя, — признался он. — По-всякому хочу. С того дня, как увидел в кухне… такую красивую, гордую…
Неизвестно, чем бы дело закончилось, только в дверь забарабанили с такой силой, что она затряслась. Он оттолкнул меня, сел на постели, спуская ноги, переводя дыхание. Я вскочила, оправляя юбку, к окну.
— Можно, — крикнул Александр.
В комнату вбежал смешной толстый старик с белой бородкой. Прищурившись, окинул пристальным взглядом Лисовского, развернулся и отвесил полноценную оплеуху зашедшему следом Демьяну.
— Двоечник! — взвизгнул он. — «Зеркало» не заметить! Идиот! Полудурок! Давно так?
И, поскольку Демьян явно не мог ответить на этот вопрос, пришлось мне.
— Странности в поведении льера я заметила четыре дня назад, сразу по приезду его из Тугра. Сначала думала, что усталость, но потом стала сомневаться. И дымка эта…
— Какая дымка? — требовательно спросил старик. — Цвет, фактура, толщина.
— От черного до серого, плотная, почти не прозрачная.
— Что? — он явно выглядел сбитым с толку. — Что за чушь? Ладно, льера, с вами потом. Алекс, пейте.
Он сунул под нос уже цепенеющему Александру какую-то склянку, заставил выпить до дна и лечь в постель.
— Так, неудачник. Готовишь отвар Меридиуса и «антизеркало», будем снимать. Я его в стазис на сутки ввел, времени тебе с лихвой хватит. И учти: неправильно сделаешь — я подам прошение, чтобы у тебя диплом отобрали. Чудо, что он так долго протянул, все же менталист, ага. Теперь вы, льера. Пройдемте в гостиную. А лучше в кухню.
— Я лирра, — пискнула я, ощущая себя почему-то маленькой девочкой.
— Я и вижу. Ну, чего ждем-то?
Я вздохнула и повела его в кухню.

За мной, как цыплята, шли все три мага — явно рассчитывая на чай и не только. Но я совсем не хотела, чтобы два юных гусара присутствовали при моей беседе с этим… как его… Йозефом. Поэтому я заявила им, что лавочка закрыта, завтрак будет утром. Но они так канючили, что пришлось выдать им хлеба с сыром и выгнать едва ли не веником.
— Я смотрю, вы умеете найти подход к молодежи, — с явным одобрением заметил старик, усаживаясь на стуле. — Так этим дурачкам и надо. Давайте знакомиться, льера.
— Лирра. Лирра Ольха.
— Я Йозеф Гродный. Для вас, льера — просто Йозеф. Вы, кстати, замужем? Хотя о чем я спрашиваю… Вы же с Алексом были.
— Между нами ничего нет! — быстро ответила я, закрываясь пузатым чайником. — Это… разово было. Не подумайте, мы не любовники.
— Это вообще не мое дело, льера Ольга. Но должен признать, что способ вы выбрали самый эффективный. Как угадали?
— Не знаю, инстинктивно. Подумала, что нужно выводить его на эмоции, да сказки старые вспомнила. А потом увидела, что работает. Ну и вообще… самые сильные инстинкты у человека — голод, холод, продолжение рода.
— Где учились?
— Нигде. Книжки читала всякие.
— Итак, «зеркало» — это проклятье, которое в первую очередь действует в направлении магии. Лисовский — менталист, поэтому оно на чувства подействовало. А самая большая опасность заклятья — что тот, на кого оно наложено, обычно понимает что-то в лучшем случае на последней стадии.
— Почему же не заметили Демьян с Никитой? — поинтересовалась я.
— «Зеркало» очень сложно определить. Его не видно по ауре. Человек кажется совершенно нормальным, ну разве что усталым или грустным. Но косвенные признаки есть. Огневики мерзнут. Ледяным магам, наоборот, жарко. Водников мучает жажда, воздушникам душно, ну и так далее. Менталисты вон эмоции утрачивают. Аура резко меняется уже перед самой смертью. Вы ведь умная женщина, предположите, как умирают маги?
— Водники от обезвоживания, а огневики от критического повышения температуры? — вскинула брови я.
— Совершенно верно! обрадовался Йозеф. — И методика оттягивания конца соответствующая! Водника в ванну с водой, огневика обложить льдом, воздушнику искусственное дыхание! А менталиста — эмоциями и желаниями!
Я покраснела и опустила глаза. Хороша бы я была, если бы Лисовский не был менталистом!
— А теперь поговорим о том, что льера видела, — вкрадчиво понизал голос