Кухарка тайного советника

с Ферзем шансы есть, а если попал и Палачу — это уже конец.
— А почему? Он и в самом деле… убивает людей? — я сглотнула, испуганно глядя на мужчин. Ну не вязался у меня Лисовский с нарисованным моим воображением образом!
— Нет. Он полностью обнуляет личность. Убивать магов слишком расточительно, куда удобнее воспитать нового. Но для общества человек пропадает бесследно, но факт. Так что, льера, подписывайте.
— Я могу подумать?
— Можете. Но недолго. Скажем, до завтра. Но проверку все равно придется пройти. Так нужно.
Я кивнула, совершенно опустошенная. Шоковое состояние даже не позволяло удивляться. Мне же, пользуясь моей потерянностью, подсовывали всякие штуки, которые на меня никак не реагировали. На какой-то кривульке явно из чистого золота я очнулась, повертела ее в руках и, бросив на стол, поднялась.
— Господа, мне нехорошо, — сообщила я. — Нервы, знаете ли. Я сейчас впаду в истерику, оно вам надо?
— Мы узнали все, что хотело, льера. Это вам, — мне в руки сунули пачку мелко исписанных листов. — Выучить и уничтожить. Это ваша родословная. И да, после посещения нашего отдела полагается два дня выходных дня для восстановления сил. Отдыхайте, думайте, ждем вас завтра.
Я пошла домой пешком. Одна. На Гродного, который хотел было меня сопровождать, поглядела таким взглядом, что тот отшатнулся. Мне, кстати, было совершенно понятно, от чего меня хотел уберечь Егор Матвеевич — вот от таких вот шакалов, которые готовы из меня высосать все силы и выкинуть отработанный материал из помойку.
Я вдруг поняла, что если у меня дома были хоть какие-то права, пусть и смутные, я могла хотя бы попытаться добиться справедливости, в конце концов — там были друзья и родители (какие-никакие, а родители, Машку же они спасли!), то здесь я вообще никто. Даже не гражданин страны. Всем на меня плевать. Дошла до дома, плюхнулась на кровать и молча уставилась в стену. Почему у меня все через одно место? Нежели за одну-единственную ошибку я должна расплачиваться всю жизнь? И ведь даже ошибкой это не назовешь, разве может ребенок быть ошибкой?
Надо было вставать, что-то делать, а меня вдруг накрыло черной тоской. Вернулось то состояние, которое так часто преследовало меня в прошлой жизни. Хотелось напиться и забыться. Правильно говорят — от судьбы не уйдешь, да и от себя не убежишь. Судьба и здесь меня нашла.
В дверь постучали. Видимо, льера Гдлевская прислала ко мне Михаила. Вот да, я пойду к ней и хотя бы отвлекусь. Спорим, что у нее есть вино? У такой женщины, как Елена Гдлевская, просто обязано быть вино! Пошатываясь, встала, распахнула дверь и с искренней растерянностью уставилась на льера Лисовского.

Он так же потерянно глядел на меня, то открывая рот, порываясь что-то сказать, то закрывая его. Я молча посторонилась, позволяя ему пройти.
— Что случилось, Оль? — наконец, спросил он, снимая с себя пальто и теплый шарф и вешая их на крючок. — Тебя обидел кто? Выглядишь измученной.
— Я была в отделе магического контроля, — тускло ответила я. — Из-за вашего «зеркала», между прочим.
— Ясно. Там умеют напугать. Кто тебя обследовал, Штырин?
— Иволгин.
— Сам Иволгин? Сочувствую. Он страшный человек. Иди ко мне.
Я шагнула к нему, позволяя себя обнять, утыкаясь носом в его плечо. Он большой, он сильный и пьянит не хуже вина. И что с того, что он какой-то там палач? Важно то, что здесь и сейчас я могу найти успокоение в его руках.
— Поцелуй меня, — попросила я. — Не нужно разговоров, не нужно ничего, просто поцелуй.
Я не хотела ни о чем думать. Плевать, что будет потом. Плевать на всё. Вина у меня нет, есть кое-что покрепче. Его руки сжались на моей талии, потом скользнули вверх по спине, зарылись в волосы на затылке.
— Пожалеешь ведь, — шепнул он.
— А разве ты не за этим пришел? — с вызовом спросила я.
— За этим, — не стал отпираться он.
— Тогда будь смелее.
Я сама обвила руками его шею, сама потянулась к его губам. Он вздохнул и сдался, целуя меня в ответ и подталкивая к постели.
Льер Лисовский… нет, Александр… оказался опытным и нежным любовником, впрочем, я в этом и не сомневалась. Хотя он и был чересчур нетерпелив, но он ведь не молод уже. А я… а мне был куда более важен сам факт, что он здесь, со мной… его прерывистое дыхание, его губы, целующие за ухом, мурашки на его руках и глухой стон.
Я лежала на его плече, слушала биение сердца, водила пальцем по животу и рассеянно улыбалась. Всё же секс классно прочищает мозг. Теперь ситуация в целом не казалась такой уж катастрофичной, ну подумаешь, договор! Даже если я