Кухарка тайного советника

это слово особо презрительно, — не соблаговолил позаботиться о беременной супруге, и сразу сюда.
— Софья в положении?
— Уже точно.
Он встал рядом со мной, оттеснив Гродного, и положил ладони мне на плечи.
— Так много вопросов… Видишь ли, наряду с официальным Советом Магов есть еще совет тайный. Полностью его созывают крайне редко, но все члены — обладатели каких-то уникальных особенностей. Я, как ты уже знаешь, сильнейший в Орассе менталист. Серафим Розов — лучший из целителей, его смерть — колоссальная потеря для этого мира. Сергий Моховой — портальщик. К счастью, девочки не смогли наложить заклятье. Магии в них немного, к тому же они действовали так неуклюже…
— Нарочно?
— Скорее всего. Узнаем. Где ты остановилась? Я заезжал в дом к Субарову, он пуст.
— У Яна.
— Собирай вещи. Я против.
В другое время я бы посмеялась над его категоричностью, но сейчас прильнула к стеклу:
— Булавка! Булавка заработала! Она словно поглощает магию Яна!
Что Ян давил на Офицера ментально, я поняла еще в начале допроса: от него словно шли волны в сторону юноши. Но тогда булавка с алым камнем «молчала». Сейчас же эти «волны» скрутились в спираль вокруг странного артефакта.
Йозеф кивнул и выбежал. Через пару мгновений он ворвался в кабинет и сорвал с шейного платка допрашиваемого серебряный зажим. Тот вскочил, замахал руками, страшно побледнел и вдруг осел на пол. Изо рта у парня пошла пена.
— Разрыв кровной привязки с артефактом, — прокомментировал Алекс, больно стиснув мои плечи. — Очень скверно. Почему не сняли сразу? Впрочем, возможно, это бы его не спасло.
— Он… умер?
— Да. Что можешь сказать об артефакте? Конечно, его изучат наши люди, но ты мыслишь совсем по-другому.
— Эта штука похожа на микрофон, — сглотнув, предположила я, поймав его ладонь и крепко ее сжав. Пальцы у меня дрожали. — Мне кажется, где-то должен быть и приемник.
— Что такое «микрофон»?
— Это штука, позволяющая передавать звук на расстоянии.
— Хм, артефакт связи. Они существуют, но очень ограниченного действия. Еще есть предположения?
— Да. Офицер — лишь посредник. За ним стоит кто-то более могущественный.
— Я тоже так думаю. Вся эта ситуация… мне это, к сожалению, знакомо. Такое ощущение, что камень, тридцать лет назад запущенный в небо, возвращается.
— Ты о чем?
— Ты веришь в Бога, Оль?
— Да.
— А я нет. Но сейчас мне кажется, что там, на небе, кто-то подбивает старые долги.

Ян бесновался. Ян рвал и метал. Ян крыл «тупоголовых артефакторов» самыми гадкими словами. Из-за их невнимательности он только что потерял главного подозреваемого, да-да, именно из-за них. Сам он в артефактах не разбирался совершенно, доверился профессионалам, и вот что вышло! Ему робко напомнили о том, что он сам не велел арестантов обыскивать, чтобы они не чувствовали себя униженными раньше времени, но Ферзь только заявил надменно, что обыск — это одно, а потенциально убийственные штуки — совсем другое.
Признаться, я была в нем разочарована. При знакомстве он показался мне таким галантным, таким вежливым, просто очаровательным, но теперь из всех щелей у него перло самолюбование и непомерная гордость. Больше всего мне в этой ситуации было жалко Софью. Муж у нее был гад и засранец.
Мне позволили уйти домой, и я, теперь не возражая, собрала вещи и перевезла их в дом деда. Лисовский настаивал, чтобы к нему, но я указала ему, что это будет крайне неприлично.
— Если бы ты согласилась стать моей женой, было бы вполне прилично, — спокойно ответил он, обжигая меня взглядом.
Я растеряно посмотрела на него, не понимая, шутит он или снова… делает предложение.
— Мне казалось, что мы закрыли эту тему, — неуверенно сказала я.
— Не, не закрыли, — возразил Александр. — Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я молчала, не зная, что на это ответить, но он и не требовал ответа.
— Остаться на ночь хотя бы позволишь?
— Оставайся.
Он расположился в гостиной, а я отправилась осматривать свои новые владения. Дом был гораздо больше, чем у Рудова, но весь заброшенный, запущенный. Мебель вся закрыта белыми чехлами, обои местами отваливались, на втором этаже на богатой когда-то лепнине — плесень. В спальнях голые остовы кроватей, белье, найденное в шкафу, отсырело и пахнет затхлостью. К проживанию пригодны только три комнаты на первом этаже. В огромной кухне работает одна лишь дровяная плита, и та совсем дряхлая.
За домом следит пожилая семейная пара. Я спрашиваю у