Куколка

голова, а кукольная… и всё же она была очень похожа на человеческую. Рамона вскрикнула и начала стряхивать с себя ошмётки. Боже, как же отвратительно. Это были не осколки древесины или пластика; это была плоть и кровь, хоть и сама мысль об этом была невозможна.
Бум, бум.
Теперь упало кое-что другое. Рука. Рука манекена. Она приземлилась в трёх футах от Рамоны и поползла в её сторону. Упала ещё одна рука, потом ещё одна. Чья-то нога опустилась и застучала по тротуару. Затем рука, другая голова — на этот раз пустая, катящаяся, как мячик, в её сторону.
Шёл дождь из кукольных частей.
Ещё одна голова упала рядом с ней. Женская голова с грязными светлыми волосами. Она чуть не задела Рамону. Она катилась по тротуару, кровь с булькающим звуком вырывалась из её рта.
Но это невозможно, сказал голос в голове Рамоны. Это всего лишь голова манекена, а манекены не кровоточат, они неживые и не могут кровоточить, потому что они не живые, не живые, не живые…
Но оно было живым.
Забрызганное кровью лицо дёргалось, рот пытался произнести её имя, и она знала это.
Части кукол теперь падали повсюду. Некоторые из них разбивались при ударе, но большинство остались целыми. Рамона стояла, слушая, как они падают вокруг неё, не зная, что делать. Она должна выбраться отсюда, но в каком направлении ей бежать? Чем дольше она колебалась — весь этот дождь частей тела продолжался меньше минуты — тем больше конечностей и голов скапливалось вокруг. Лишь там, где она стояла, ничего не падало, но вскоре она будет поймана в ловушку на своём маленьком островке в океане живых частей тела.
Головы выкрикивали её имя. Ноги прыгали в её направлении, руки ползли, а кисти двигались, как пауки-альбиносы.
В нескольких футах от неё упала женская голова и покатилась в её сторону. У неё были выпученные белые глаза и взъерошенные рыжие локоны, челюсти открывались и закрывались.
— РАМОНА, — взвизгнула она. — РАМОНА! РАМОНА! РАМОНА! РАМОНА!
Рамона закричала, не в силах больше сохранять спокойствие, когда ещё больше голов покатилось к ней, выкрикивая её имя. Что-то ударилось о её плечо и вцепилось в него. Кукольная кисть, горячая и дряблая. Её пальцы вонзались в плоть, когда она поползла к горлу. Рамона сорвала её и отбросила. На неё свалилось ещё что-то. Маленькие существа, которые извивались в её волосах, как черви. Снова закричав, она вырывала их вместе с прядями волос. Это были пальцы. Они ползали по её голове, один из них скользнул по шее и пополз вниз по спине.
Она извивалась, вырывая пальцы из волос и отшвырнув один из них, который пытался влезть ей в рот. Она боролась, визжа от ощущения как другой палец прокладывал себе путь в ложбинку между её грудями, а тот, что шёл вдоль спины, добрался до её узких джинсов. Опустившись на колени, забыв обо всём остальном, она расстегнула молнию на джинсах и стянула их, схватив палец, который пытался попасть в её прямую кишку.
Части тела набросились на неё.
Одна кисть схватила её за запястье, другая скользнула вверх по бедру. Ещё несколько пальцев погрузились в её волосы. Один из них протиснулся между её губ, и она прикусила его, превратив в мерзкую кашицу. Задыхаясь от тошноты, она выплюнула остатки.
На раздумья не оставалось времени.
Части тела окружали её, и не оставалось времени ни на что, кроме побега. Переполненная абсолютным ужасом, она вырывалась на свободу, сбивая всё со своего пути и пнув в сторону голову, которая выкатилась из тени. Она вырвала ещё несколько пальцев и бросилась в первую попавшуюся дверь, ведущую в магазин часов. Дверь была открыта, как она и предполагала, потому что в Стоксе никто не запирал свои двери, как в старые добрые времена 1960 года.
Когда она вошла в дверь магазина, кисть сжала её горло. Рамона упала на колени, ломая кукольные пальцы, и наконец оторвала кисть, которая была скользкой от какого-то тёплого выделения, похожего на пот.
Но это не может быть пот, ты же знаешь, что она, чёрт возьми, не может потеть, она никак не может потеть…
Рамона бросила кисть на пол и топтала её до тех пор, пока та не развалилась. Её глаза вылезли из орбит, зубы сжались, а кровь закипела от паники.
Он перестала двигаться.
Она вцепилась в стеклянный прилавок, заставленный часами, пытаясь отдышаться, удержаться от того, чтобы не сойти с ума.
Тук-тук-тук.
Онемев от ужаса, она оглянулась и почувствовала, как у неё подкашиваются колени. Кукольные лица. Вот что она увидела. Десятки сияющих белых кукольных лиц ударялись в зеркальные стекла окон, прижимаясь ртами к стеклу, как улитки, цепляющиеся за стенки аквариума.
Они толпились у окон, все с сосущими ртами миноги и дикими глазами, красными, как спелые вишни.