Куколка

и блестящими, из них текли слизистые слезы. Он знал, что через несколько секунд они прикоснутся к нему.
— Нет, — пробормотал он себе под нос. Он не мог этого допустить. Остальные нуждались в нём, и он это знал. Более того, Су-Ли нуждалась в нём, и он не мог её подвести. Но страх вывел его из строя, полностью лишил желания сражаться.
Не позволяй этому случиться, сказал он себе. Не дай ему победить. Борись! Используй свой разум! Думай! Думай!
И независимо от того, было ли это осознанно или нет, он сделал первое, что показалось ему разумным: он ткнул указательным пальцем в один из глаз. Ощущение не было неприятным, по крайней мере для него. По крайней мере, не изначально. Он полностью погрузил палец и почувствовал, как оно вздрогнуло от вторжения и, возможно, от боли.
Но это продолжалось недолго.
Восхитительное и почти непристойное тактильное ощущение сменилось болью. Внутри было очень жарко. Плоть его пальца горела, как будто его ужалила медуза. Когда он попытался выдернуть палец обратно, глаз закрылся, как розовый сморщенный рот вокруг кончика его пальца, и ему пришлось дёргать изо всех сил, чтобы освободиться. Студенистая слизь, похожая на яичный белок, брызнула ему на руку. Она обжигала его кожу. Но что ещё хуже … он почувствовал резкий укол в левом глазу, как будто ткнул сам себя.
Несмотря на боль, он тыкал глаза снова и снова, чувствуя, как они лопаются брызгами слизи, и чувствуя, как боль отдаётся в его собственных глазах. Но он не сдавался. Так он выколол ещё шесть глаз, пока боль не заставила его упасть на колени.
Когда он открыл глаза, пытаясь совладать с болью в них, стены с глазами отступили на несколько дюймов. Он приготовился повыбивать их все… но что-то начало происходить. Пока он смотрел, из каждого глаза выросли крошечные ножки, как у паука. По четыре у каждого глаза. И со способностью передвигаться, они отделились от стен.
Лекс вскрикнул.
Он пинал и бил кулаками по стенам, давя глазных пауков под собой и на себе, пока не стал мокрым от глазной слизи.
Они ползали по его лицу и копошились в волосах, спускались по спине и забирались на штанины, и единственное, что он мог сделать в своём безумии — это выбраться оттуда, пока не утонет в них. Он начал пробираться прямо через стены, вырывая куски розовой плоти.
35
Су-Ли ползла на четвереньках по проходу между куклами, пока не поняла, что кукол нет и на самом деле она поднимается по лестнице. Переход был быстрым, и она понятия не имела, было ли это очередная иллюзия. Она остановилась, пытаясь приспособиться к окружению.
Откуда, чёрт возьми, взялась эта лестница?
Она не знала, и ей, честно говоря, было всё равно. Главное то, что она выбралась из того ужасного кукольного дома. Ковёр приятно шелестел под её руками. Она так устала, так сильно устала. Она опустила голову на одну ступеньку, наслаждаясь ощущением ворса под щекой.
Да, это было приятно.
Ей нужно было позвать Лекса, но у неё не было ни сил, ни воздуха в лёгких. Всё её тело болело, мышцы были напряжены. Её веки закрылись, и она начала засыпать, когда где-то позади раздался громкий стук.
Она подняла голову.
Тук-тук-тук.
Под ней было что-то вроде прихожей с тёмными панелями на стенах и блестящим паркетным полом. Там стояла старинная вешалка для одежды, несколько больших напольных ваз и шкаф с множеством выдвижных ящиков, выглядевший как антиквариат восемнадцатого века. Также там была массивная дверь с шестью панелями.
Тук-тук-тук.
Кто-то стучал в дверь. Стучал? Чёрт возьми, они колотили по ней кулаками. Они очень хотели войти.
Су-Ли знала, кто это был.
Или, лучше сказать, что это было.
Это не могло быть ничем иным, как неуклюжей фигурой, которую она видела в кукольном коридоре, тёмной приближающейся фигурой. Оно всё ещё преследовало её и хотело заполучить.
Она сжала губы, потому что не осмелилась издать ни звука, крик застрял у неё в горле. Кулак снова забарабанил в дверь, и Су-Ли показалось, что весь дом затрясся вместе с ней.
Шевелись!
Всхлипывая, но отказываясь сдаваться, она, опёршись о перила, поднялась на ноги. Она стояла в нерешительности, чувствуя слабость в коленях. Она уже чувствовала запах того, что надвигалось на неё, — запах старых гобеленов, гниющих в тёмных шкафах, и тяжёлых заплесневелых портьер, изъеденных молью и покрытых паутиной. Почти тошнотворный запах древности, знакомый ей по пыльным египетским гробницам.
Она вскарабкалась по лестнице и оказалась в длинном узком коридоре, уходящем в обоих направлениях. Он был освещён старинными газовыми лампами, которые отбрасывали неровный свет. Когда стук повторился,