Куколка

с пальцев ног. Холод высасывал тепло из её вен, заменяя кровь ледяной слизью. Он поднимался всё выше, опутывая своими корнями бёдра и отдаваясь в животе. Её изнасилованная плоть становилась резиновой, кости — замёрзшими палочками, груди — выпуклыми мешочками льда, и это продолжалось и продолжалось, выталкивая жар из неё и заполняя пустоты холодной чернотой. Тьма поглотила её внутренности, затем конечности и пальцы, и, наконец, мозг. Она больше не чувствовала и не испытывала эмоций.
Су-Ли слышала голос, говоривший ей, что будет дальше, и у неё не было желания противиться этому. Непокорность больше не входила в её планы. Принятие и послушание — всё, что у неё осталось. Её лёгкие стали пустыми мешочками, глаза — чёрными стекляшками, и когда существо начало прокладывать себе путь наружу, в конце концов вывалившись из её живота с чавкающими и скользящими звуками, её лицо расплылось в улыбке, и она посмотрела вниз на сморщенный, покрытый кровью ужас у своих ног, и сказала: «Это ты, куколка?”
44
Хотя Рамона знала, что это ловушка, она всё равно пошла с женщиной к её выходящему в парк дому. Она заварила им чай. Женщина сказала, что её зовут миссис МакГиннесс и она живёт в Стоксе уже очень давно и прекрасно знает, как здесь всё устроено. Это была уловка, которой она заманила Рамону в свою паутину.
Миссис МакГиннес была крупной, но болезненно выглядящей женщиной. Она была полноватой, но её кожа была жёлтой и сухой, почти шелушащейся. Но её голубые глаза добродушно взирали на Рамону из распухших глазниц, и она сказала, что расскажет ей всё, что та хочет знать.
Потягивая чай, миссис МакГиннес сказала: «Я знаю, что вас, как и многих, притянуло сюда… но куда же ты собралась идти сейчас?”
— Я иду на восток, — сказала ей Рамона. “Я найду источник этого кошмара.”
— Это глупо.
Рамона пожала плечами.
— Бог любит дураков. Лучше с боем прорываться до цели, чем занять глухую оборону.
— У тебя хорошо подвешен язык.
Рамона проигнорировала замечание. Она больше не обращала внимания на такие вещи. Посмотрев на чай в своей чашке, она решила, что он, вероятно, отравлен. Она не станет его пить.
— Вы сказали, что я ничего не знаю.
— Нет, ты только догадываешься.
— Тогда расскажите мне то, чего я не знаю.
— Это длинная история.
— У меня предостаточно времени.
Миссис МакГиннес пожала плечами.
— Как скажешь. Я уже упоминала ранее, что давно живу здесь. Разве что Матушка живёт дольше. Я была одной из немногих, кто не пытался бежать и не строил против неё заговоров, так что я осталась. Мне позволили остаться самой собой. Не марионеткой, как прочие.
— Кто такая Матушка?
Миссис МакГиннесс стукнула чашкой о блюдце.
— Кто такая? Ну, может быть, лучше спросить, что оно такое. Она – Матушка Кроу. Последняя из семьи, кто практиковал это.
— Практиковался в чём?
— В искусстве создания кукол. Кроу не были простыми создателями игрушек, дорогая. О нет, нет, нет. Их творения были чем-то большим, чем просто заводными куклами. Видишь ли, Кроу не всегда были создателями кукол. В Старой Европе они были часовщиками, мастерами создания утончённых часовых механизмов. Они применили эти навыки, секреты и приёмы и к своим “куклам”.
— Это … это всё так безумно.
Старуха улыбнулась, как будто слишком хорошо понимала это чувство.
— Ты сказала, что направляешься на восток… но знаешь ли ты куда на самом деле идёшь?
— Сирена, — сказала Рамона. “Я иду на звук сирены.”
Миссис МакГиннес кивнула.
— Умная девочка, а может, и не очень. Звучит сирена, и эти твари просыпаются, не так ли? Как деревянные куклы, решившие, что они больше не деревянные? Послушай, сирена – гудок начала их работы и Матушка Кроу управляет им так же, как и многие поколения до неё.
— Гудок начала работы где?
— На фабрике, дитя. Завод на холме, где делают кукол… по крайней мере, там, где их раньше делали. Теперь там происходят другие вещи, от которых у тебя кровь застынет в жилах, — она отмахнулась от этой мысли. — А теперь послушай. До пожара 1960 года завод Кроу был источником жизненной силы Стокса. Почти каждый в городе работал там, и это был хороший город с хорошими людьми, которые жили хорошей жизнью и уважали друг друга. Не то что паразиты в большом городе. Это были хорошие люди, и это был их город, и семья Кроу делала всё, чтобы он процветал. Ты слишком молода, чтобы знать об этом городе или фабрике, но когда-то, когда фабрика работала без остановки и была кровью этого города, там делали кукол. Кукол для детей. Куклы, марионетки, даже манекены. Творения Кроу были широко известны, заказы поступали отовсюду, а люди были сытыми и счастливыми и город